НОВЫЕ ГРАЖДАНСКИЕ ТЕХНОЛОГИИ

Светлана Маковецкая


Выступление на Форуме Светланы Геннадьевны Маковецкой, программного директора, Института национального проекта "Общественный договор", Москва

- Добрый день, уважаемые коллеги! После такого достаточно жесткого анализа ситуации вопрос о социальных услугах организаций некоммерческого сектора напоминает мне известный анекдот про Илью Муромца, который подходит к камню, за которым, как известно, три дороги, надевает очки, чтобы прочитать, что там написано - в смысле разных рецептов - а на камне всего одна надпись: "без вариантов".
(Смех в зале)

Ну, честно говоря, я бы хотела добавить к нашему разговору некоторого оптимизма. Устроители форума просили меня поговорить о том, что позитивного реально происходит внутри нашего сектора. В основном я остановлюсь на новых идеях, на новых технологиях, причем буду иметь в виду прежде всего гражданские технологии. Не социальные технологии в отношении отдельных субъектов социальной политики - реабилитация, адаптация и прочее, а общесекторальные технологии, успешные примеры которых могут дать некоторую почву для наших с вами размышлений в течение ближайших трех дней.

Я буду приводить региональные примеры, часть из которых я видела сама, часть из которых почерпнуты мной из разнообразных экспертных источников, поэтому, если примеры из второго типа источников будут чуть-чуть некорректными, то это к источникам, а не ко мне. Мне просто хотелось для подтверждения своей точки зрения приводить как можно больше региональных примеров.

Как мне кажется, мы сейчас присутствуем при некотором новом этапе деятельности российской общественности, я бы его назвала этапом гражданских технологий, имея в виду следующее. Конечно, в нашей жизни всегда есть место подвигу, конечно, у нас присутствуют общественные поступки, но так или иначе жизнь все чаще и чаще ставит перед нами необходимость формирования таких подходов, при которых наши организации обеспечивали бы постоянную воспроизводимую деятельность, с постоянным результатом, с более или менее приемлемым качеством и так далее. И в связи с этим я бы предложила, чтобы мы рассмотрели проблемы, связанные с использованием того, что называется гражданскими технологиями, специальными технологиями третьего сектора, которые повышают воспроизводимость нашей деятельности, увеличивают возможность мультиплицирования результатов, распространения этих результатов на другие организации нашего сектора. К таким гражданским технологиям по терминологии первого Гражданского форума, не самого удачного, с моей точки зрения, но все-таки прошедшего, были отнесены гражданские переговоры, гражданские экспертизы или общественные экспертизы, общественный контроль и другие, о которых можно говорить. Итак, какие здесь есть новации?

Начну я, пожалуй, с общественной экспертизы - это та вещь, которая крайне важна для некоммерческих организаций, потому что она позволяет усилить нашу позицию в отношении того, что можно назвать цивилизированием власти. Того, что можно назвать информированием власти о нуждах и интересах наших целевых групп, предложением некоторых подходов к тому, как необходимо действовать, чтобы интересы общественных групп не были ущемлены, дискриминированы и так далее. Общественная экспертиза лежит в основе практически всех более или менее эффективных способов влияния на власть с точки зрения продвижения тех или иных общественных инициатив. Итак, какие варианты общественной экспертизы в последнее время можно предложить в качестве более или менее успешных?

Ну, конечно, это то, что делалось Всероссийским обществом инвалидов и другими организациями, защищающими интересы людей со специальными потребностями. А именно: в прошлом году во многих региональных центрах были проведены акции, которые назывались натурный эксперимент "Город без барьеров". Что это такое, я думаю, многие знают, ну, кто не знает, я могу коротко объяснить. Во время этих акций представители организаций, защищающих интересы людей со специальными потребностями, пытались в режиме реального времени попасть и быть обслуженными в тех зданиях, которые являются центрами муниципальных или региональных администраций, и которые, собственно, должны быть устроены так, чтобы в них люди обслуживались более или менее адекватным образом.

Например, инвалиды-колясочники пытались попасть в здания законодательных собраний, областных администраций, и как вы понимаете, в большинстве случаев им это не удавалось, именно потому, что существует огромное количество барьеров. Они пытались попасть в паспортные столы, в социальные столовые и так далее.

В результате их эксперимента были созданы специальные карты, карты "города с барьерами". И затем эти карты были переданы в муниципалитеты в качестве документа, резюмирующего их позицию в отношении того, где в первую очередь должны быть понижены любые барьеры. Потому что налогоплательщик уже оплатил эту деятельность своими налоговыми поступлениями. Вот это один из вариантов общественной экспертизы в виде натурного наблюдения.

Еще один вариант экспертизы. На протяжении 2003 - 2004 года более четырех десятков различных организаций в семи регионах Российской Федерации занимались тем, что исследовали административные барьеры в социальном обслуживании. Что они делали? Они точно так же пытались методом эксперимента, методом опроса различных категорий людей, методом оценки нормативно-правовой базы и так далее формировать документы, в которых они указывали, почему невозможен доступ к нормальному социальному обслуживанию тем или иным категориям населения. Они называли это административным барьером в случае, если у той или иной категории населения при обращении возникали дополнительные издержки. Вообще эта технология пришла из бизнеса, в соответствии с тем, как двумя годам раньше бизнес решал проблемы дебюрократизации экономики и понижения административных барьеров в экономической сфере. И в результате выяснилось, что можно и таким образом использовать общественную экспертизу, при этом выяснялось, что, например, лежачий больной просто не может получить новый паспорт. Потому что при анализе всех нормативно-правовых актов обнаружилось, что паспорт по доверенности получить нельзя, а сам прийти в паспортный стол, чтобы расписаться в той книге, в которой он должен расписаться, лежачий инвалид никак не может.

Или например, выяснилось, что человек, который отпросился на четыре часа с работы, - вы знаете, это теперь предельный срок, когда он может уйти с работы, не получив при этом прогул и не потеряв целый день, - да, так вот выяснилось, что он не может, например, зарегистрировать рождение своего ребенка в ЗАГСе. Потому что все ЗАГСы работают в разном режиме, более того, нужно еще обязательно потом оплатить государственный сбор, и если ты даже успеваешь попасть перед перерывом в ЗАГС, то абсолютно точно потом попадаешь в перерыв в Сберкассе. И так далее. То есть существует масса всяких таких проблем, но при этом очевидно, что простой разговор на обыденном уровне чиновникам непонятен. Необходимо сложить все это в некоторую систему, экспертно оценить, что именно происходит в этой ситуации, какие потери трудовых ресурсов и так далее. И затем как акт экспертизы предоставить это тем людям, которые готовы в этом смысле принимать решения в государственных и муниципальных органах, - а смею вас заверить, большинство из них никогда вечерами специально не собираются для того, чтобы решить, как бы еще нам всем навредить. Они просто всего этого не видят, поэтому крайне важно использовать информирование, в том числе и методом общественной экспертизы.

Еще один вариант - нечто среднее между общественной экспертизой и гражданскими переговорами - имел место в этом году. Мне чрезвычайно интересно вам о нем рассказать - это 18 незарегистрированных инициативных групп жильцов в Москве, которые боролись против того, что называется уплотнительной застройкой. Чем интересен этот их эксперимент? Мало того, что они с точки зрения Градостроительного кодекса проанализировали, что происходит; что они - не специалисты! - подняли все строительные нормы и правила и определили, что именно было нарушено; так они еще организовали связь между собой, и все 18 объединились и заставили придти к ним на встречу Шанцева - это заместитель мэра Москвы, причем избрали в качестве арбитра Уполномоченного по правам человека в РФ Лукина. Мне кажется, просто совершенно гениально технология была придумана.

При этом, соответственно, возникла ситуация, при которой во многих случаях они были более аргументированны, чем муниципальные чиновники, более того, они сразу нашли человека, который отслеживал характер этих переговоров - была создана совместная рабочая группа, над которой простер крыла в данном случае Уполномоченный по правам человека, и мне кажется, что это очень хорошая вещь и имеет смысл обратить на нее внимание.

Теперь еще одна штука по поводу переговоров. На самом деле нужно сказать, что эта технология - гражданские переговоры - оказалась, по-моему, самой скомпрометированной вещью после Гражданского форума. И все власти сплошь и рядом стали быстренько формировать разные типы гражданских переговоров. Однако я все-таки хотела бы обратить внимание на некоторые успешные, как мне кажется, опыты.

Во-первых, я хотела сказать, что существуют локальные, муниципальные и региональные переговоры, которые достигают очень серьезного результата, если некоммерческой организацией или общественной организацией четко сделан правильный выбор своего партнера - человека, который будет принимать решение. Приведу конкретный пример, с моей точки зрения, совершенно невероятного успеха. Не в смысле результатов, а в смысле технологий. Вы знаете, что в этом году все некоммерческие организации были взбудоражены тем, как будут проходить изменения в налоговом кодексе. По разным сетям, по сетям разных организаций, обсуждалась проблема, что делать в этой ситуации. Целая коалиция некоммерческих организаций "За недискриминационное налогообложение третьего сектора" занималась экспертизой, и они предложили некоторый подход к тому, как объяснять, почему всеми этими поправками нарушены права будущих благополучателей, благотворителей и так далее. И после этого все начали судорожно решать, что надо с этими документами делать. Нашелся человек, которого зовут Валентина Чреватенко, она руководитель женской организации "Женщины Дона", - вообще, надо сказать, что наиболее эффективные примеры коалиционных взаимодействий присутствуют у женских организаций, связанных с реками. Вот "Женщины Ангары", "Женщины Дона" - они очень активно используют всякие кооперации и гражданские технологии… И вот что она сделала. Она пошла с этим экспертным заключением и нашла себе в качестве партнеров людей, которые считали, что к ним это не будет иметь никакого отношения. Она встретилась с руководителями муниципальных фондов, которые выдают мелкие гранты своим благополучателям - социальным организациям, и когда они поняли, что это будет иметь отношение в том числе и к ним, когда они осознали, что когда-нибудь их заставят включиться в специальный список грантодающих организаций, и пришли в жуткий ужас по этому поводу, именно они целым сообществом организовали обсуждение вопроса Новочеркасской городской думой, и Новочеркасская городская дума приняла решение обратиться к субъекту законодательной инициативы - в данном случае к Новочеркасскому Законодательному собранию, чтобы внести как раз те поправки, которые предлагала коалиция некоммерческих организаций в Москве. Мне кажется, что это очень хороший пример того, как нужно организовывать давление на своего партнера в переговорах.

Еще один вариант. Инвалидные организации в Красноярском крае, после того, как там была применена другая технология, которая называется гражданский каскад, про которую я скажу чуть позже отдельно, в маленьком городе, к сожалению, я забыла его название, инвалидные организации прониклись сознанием, что очень плохо, что они каждый раз вынуждены ходить в разные организации, хотя по идее их персональное присутствие не требуется. Что, мол, может быть, договориться и какие-то документы посылать по почте, например, документы на жилищную субсидию? Ведь в российском законодательстве нет ничего такого, что мешало бы посылать эти документы ценным письмом. И они сформировали целую коалицию и стали вести переговоры со своими местными органами власти по поводу того, чтобы в отношении инвалидов все-таки применили такую технологию, разрешили им заочным образом передать различного рода документы, а не ходить непрерывно, и не сидеть в коридорах власти.

Еще один вариант, про который упоминал и Евгений Шлемович, - это общественные палаты. Так или иначе - это вызов всем нам. Надо сказать, что Федеральная общественная палата, о которой сказал президент Путин, и которая сейчас маячит в виде законопроекта, обсуждаемого рабочей группой, - это ведь не первая и единственная общественная палата. Общественные палаты существовали и существуют в регионах. Крайне важно попытаться понять, в какой мере они могут быть рабочим инструментом, а в какой мере они только имитируют общественную деятельность, легитимизируют те или иные не очень удачные решения власти и так далее.

Так вот по поводу общественных палат. Одна из самых крупных общественных палат находится в Саратовской области, по-моему, там 860 членов, причем они все вступают туда заявительным методом, предоставляя определенное количество документов, а потом работают в рабочих группах, исходя из тех отраслей, которыми они занимаются.

Еще один вариант - это Ульяновская общественная… вернее, она называется "гражданская", Ульяновская гражданская палата, которая формировалась тоже заявительным методом, но при Законодательном Собрании, и ее возглавляет руководитель Законодательного Собрания Ульяновской области. Ульяновск настаивает, что это именно тот вариант, при котором они всегда добиваются ответа на поставленные ими вопросы.

Третий вариант - Пензенская общественная палата. Совершенно другой механизм формирования… Они каждый год проводят областной гражданский форум, на котором открытым голосованием выбирают членов в общественную палату. По-моему, 70 членов, если память мне не изменяет. И вот эти члены с привлечением других организаций, которые тоже аккредитируются в общественной палате, занимаются анализом тех или иных законопроектов и так далее. Причем не только законопроектов, я присутствовала на заседании пензенской общественной палаты, когда они решали проблему доступности для детей и для выпускников сельских школ учебы в вузах Пензы. И приняли решение о проведении экспертизы того, кто именно живет в студенческих общежитиях в городе Пензе. И провели эту самую экспертизу, а потом результаты этой экспертизы рассматривались на совете ректоров со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Так или иначе, когда мы будем с вами принимать решение о вхождении или не вхождении в общественную палату, нам надо помнить о том, что это вызов, что это такая переговорная площадка, в отношении которой, как мне кажется, стоит попытаться применить еще одну технологию, технологию, которая называется "общественный заказ". Это технология, при которой мы формируем наши общие общественные интересы в отношении той или иной переговорной площадки. И если наши общественные интересы расходятся, то есть часть организаций считает что ни в коем случае туда не нужно входить именно потому, что нужно цивилизовать власть, и чтобы она хоть раз ответила с начала и до конца за то, что она делает; а есть другая часть не менее хороших организаций, которая считает, что в обязательном порядке нужно туда входить и в обязательном порядке нужно анализировать то, что решает власть в режиме рабочего времени прямо сейчас. Если есть две такие фракции в нашем третьем секторе, крайне важно, чтобы формирование общественной палаты не дискриминировало ни одну из этих сторон. А это что означает? Это означает, что палата должна быть информационно открытой, чтобы вторая часть могла заниматься экспертным анализом, в том числе и самой Общественной палаты. Это означает, что в самой Общественной палате должно быть право на иное мнение, на любую площадку инакомыслия и так далее.

То есть в Общественной палате нужно, условно говоря, вообще запретить - это я громко говорю - любое голосование, а чтобы все решения вырабатывались как протоколы согласий и разногласий, то есть кто-то согласен, а кто-то - нет. Таким образом, мы создаем этот инструмент методом еще одной технологии - общественного заказа, который не дискриминирует ни тех, кто вошел в общественную палату, ни тех, кто в нее не вошел.

Еще одна очень специфическая гражданская технология, о которой я бы вам хотела сказать, такая экзотическая, возникшая в последнее время, которая называется "гражданские экспедиции". Ну, это мы ее так назвали - гражданские экспедиции, может, она еще как-то может называться. Это очень похоже на комсомольские поезда - как когда-то комсомольцы ездили в глубинки, лекции читали, концерты проводили - очень на это похоже. Логика какая? Если мы от государства требуем депровинциализации, выравнивания условий для того, чтобы люди и даже в самом маленьком городе жили не намного хуже, чем в районном центре, региональном центре и так далее, крайне важно, чтобы этим занимались в том числе и гражданские организации, передавая технологии, передавая свой опыт, консультируя тех людей, которые никогда не приедут не только в региональный, но и в муниципальный центр. И занимались вот этим прямо там, на местах. Вот отсюда возникли эти гражданские экспедиции. Я видела несколько вариантов.

Самый экзотический вариант, который я видела, реализовывался в нескольких городах Поволжья, - это очень специальный вариант для сел и деревень, в которых сейчас фактически остались одни старики. Так вот, я видела экспедиции, в которые выезжали… сейчас я вам скажу, кто туда ехал: мулла, православный священник, стоматолог, гинеколог, фельдшер и четыре консультанта-преподавателя. В одном варианте я видела нотариуса вместо священника. Что они делали? Они приезжали туда, вот эти вот консультанты-преподаватели - это как раз и были представители тех некоммерческих организаций, которые старались проконсультировать всех бабушек-дедушек по поводу их пенсий, по поводу того, чего им ждать или не ждать, по поводу того, как оставлять в наследство домик или не оставлять, по поводу многих вопросов, которые люди не решали, потому что сроду до них никогда никто не доезжал.

Одновременно именно они, эти некоммерческие организации, организовывали этот странный набор врачей, которые тоже никогда туда иначе не приедут. И у людей вдруг на два-три дня в их собственном местечке образовывался личный праздник. Понимаете, вот такое личное ощущение, что про них не забыли, что на самом деле они до сих пор живы. И это крайне важно. И это один вариант гражданской экспедиции.

Другой вариант гражданской экспедиции, который, например, использовал, Фонд народной ассамблеи, это так называемые гражданские каскады. Что это такое? Вот мы придумали технологию, которая называется гид по преодолению административных барьеров. Как человек или организация, его защищающая, может пытаться получить нормальное социальное обслуживание, нормальную социальную услугу, как понизить этот самый административный барьер. Дальше пять человек из Москвы едут в пять регионов, обучают там… по-моему, 125 человек было обучено. Региональные некоммерческие организации, местные эксперты. Причем крайне важно - это ведь новая сфера для НКО - и мы, таким образом, обучая всех одновременно - и тех, кто занимается переселенцами, и тех, кто занимается инвалидами, и тех, кто занимается детьми и семьями, и так далее, и так далее, мы всех выводим на новое поле; они не конкурируют друг с другом, а это крайне важно - снять излишнюю конкуренцию. У нас очень многое не происходит из-за того, что мы конкурируем иногда на одном и том же поле. Да? Потом эти люди, в свою очередь, выезжают в местечки, в муниципальные образования, вместе со всеми своими консультантами, вместе со всеми штатами, которых они могут найти, там в течение трех дней, двух дней - сто блюд из картошки. Все одновременно. Одновременно каждый работает на свою аудиторию на любой площадке. Помогают репрессированным, пенсионерам; объясняют и про монетизацию льгот, и про то, что происходит в социальном обслуживании, и какие сейчас варианты, пока жизнь не закончилась - а она явно не закончилась - что можно делать. Одновременно учит тому, как жить в нашей с вами стране - что существует социальная защита, органы образования, здравоохранения, как они между собой связаны… Школьникам в школе читают одновременно много лекций. Одновременно консультируют - за день, за два дня до 60 человек одновременно. Одновременно проводят по своей собственной сфере деятельности что-то - выставки, презентации, и так далее. Вот я знаю, что в Пермской области даже театр Лысинский возили. Муниципальный театр, один из самых успешных, привезли. Таким образом возникает ситуация, при которой гражданские экспедиции служат мостиками, связью, передачей технологий от одной организации к другой и реальной возможностью - пусть даже методами гражданского десанта, но помочь как можно большему количеству людей именно там, где никогда не ступала нога государственного человека, я бы так сказала.

Еще… мы заканчиваем, да? Все, я заканчиваю. Значит, еще я хотела бы сказать про гражданскую кооперацию, имея в виду, что гражданская кооперация - это новый термин, новая технология, которая возникла в последние несколько лет. Это технология объединения разных организаций, и мы видели субконтрактные объединения - это, когда я умею одно, а вы мне помогаете делать другое, вы умеете учить - помогаете мне учить, а я со своей аудиторией дальше работаю.

Есть объединения экспертные - в разные рабочие группы, в разные общественные советы. Есть объединения проектные - совместный проект; и, наконец, есть объединения сетевое - когда мы объединяемся в сети: Всероссийское общество инвалидов, глухих, Гражданское общество детям - существует много разных. И есть коалиции, - кстати, "Гражданское общество детям" - это, скорее, коалиция, - которые объединяются в отношении серьезных проблем или в отношении той или иной технологии. В качестве коалиции - "За альтернативную гражданскую службу" - коалиция, которая объединяет несколько организаций. Пермская ассамблея, народная ассамблея, в Екатеринбурге сельская ассамблея, и так далее - много разных вариантов.

И последнее, поскольку я заканчиваю. Выяснилось, что молодые к нам не идут, потому что мы очень скучные. Так получилось, что, к сожалению, современный модернистский человек очень часто не готов идти на митинг, очень плохо понимает, что такое гражданская экспертиза, еще хуже понимает, что такое общественный контроль, и категорически отказывается в нормальной нормативной лексике трактовать термин "общественный заказ". Соответственно, что нужно делать? Возникла необходимость создания нового гражданского стиля, при котором можно было бы реализовывать некоторые формы нашей гражданской активности теми методами, которые современному человеку кажутся приемлемыми, комфортными и так далее. И это могут быть не митинги, не подписные листы. Примеры: акция "Белые ленточки" в Москве есть. Если кто-то не знает, быстро рассказываю. Одна из проблем в Москве заключается в том, что иногда невозможно проехать даже не потому, что ты пропускаешь одну машину с мигалками, а потому, что их там так много скопилось, что они между собой мучительно решают, которая первая едет. В результате Владимир Соловьев с радиостанции "Серебряный дождь" сказал, что невозможно это больше терпеть. Поэтому ребята, все, кто против, пожалуйста, в течение трех дней, вывесите на свою машину белую ленточку. Оказалось, что это реальный способ сказать: "Мы не молчим. У нас есть мнение. Вы просто нас не слышите. Ну, дайте нам возможность сказать!" И в Москве появились эти машины с белыми ленточками. Причем рассказывают уже почти анекдоты - некоторые видели не белые ленточки, а Мерседес, из которого развевался рулон туалетной бумаги. Говорят, что видели белую ленточку на милицейской машине с мигалкой.

Это прекрасный вариант, который дает нам возможность попытаться реализовать нашу гражданскую деятельность, привлечь внимание к общественной проблеме современным и успешным методом. Я совершенно не про политику и так далее, но акция "Вова, домой!" - роскошная акция с точки зрения технологии. И флэш-мобы -замечательные совершенно. Это, кстати, еще одна технология, которую применили в Москве, в связи с тем, что там постоянно сносят культурные памятники. Был осуществлен флэш-моб "В память о снесенном здании Военторга". В течение 40 минут люди подходили к бывшему зданию Военторга, ставили зажженную свечку или клали гвоздичку, и быстренько уходили. Стояли, снимали все это камеры - вы знаете, что по условиям флэш-моба никто ни с кем не разговаривает: быстренько что-то сделал и быстренько ушел. Однако выяснилось, что там было несколько тысяч человек. И это реальная возможность для нас быть более умными, более эффективными, более успешными, и так далее. Потому что Россия - наш шанс. Россия - страна на заре. И на самом деле "это очень хорошо, что теперь нам плохо" - это не про нас. Это очень хорошо, что у нас есть много разных возможностей.



Пчела #46 (октябрь-декабрь 2004)





 



Перейти на главную История создания журнала Адресная книга взаимопомощи Об интересных местах Об интересных людях Времена Многонациональный Петербург Клубы и музыка Прямая речь Экология Исторический материализм Метафизика Политика Правые Левые Благотворительность и третий сектор Местное самоуправление Маргиналии Дети и молодежь Наркозависимые Бывшие заключенные Глухие Слепые Люди в кризисной ситуации Душевнобольные Алкоголики Инвалиды-опорники

© 1996-2013 Pchela

Письмо в "Пчелу"