ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ КАРАТЕЛЬНОЙ ПРАКТИКИ: ЭТЮД В ЖАНРЕ АНТИУТОПИИ

Валентин Гольберт1


Лагерь принудителного труда в помещении Чесменской военной богадельни 1922 (Фотография центрального государственного архива кино-фото-документов Санкт-Петербурга, безвозмездно представленная для публикаци СПб НИЦ ''Мемориал'')Излюбленным предметом леволиберальной критики в адрес политики и практики контроля над преступностью является злоупотребление наказанием в виде лишения свободы. Критика эта вполне обоснована, и географическая область ее охвата не ограничивается границами РФ. Тем более, что на рубеже тысячелетий США перехватила пальму первенства у России по такому почетному показателю "цивилизованности", как количество заключенных на 100 000 душ населения.

Значительно реже говорят о деградации самого института тюрьмы, поглощающего значительные материальные ресурсы (в Германии содержание одного заключенного обходится в среднем в 100 долларов в сутки) и в то же время неспособного к выполнению каких бы то ни было социальных функций. При этом высказываются предложения замены тюремного заключения ссылкой как менее дорогостоящим способом "социальной гигиены". Смысл состоит в перемещении "неспособных к общественной жизни индивидов" в некое изолированное пространство (по логике вещей, на другую планету) с предоставлением им самим заботиться о вопросах своего выживания, пропитания, регулирования отношений между собой и т. д.

Данные "научно-фантастические" предложения удивительным образом воспроизводят основную логику развития контроля над преступностью на современном историческом этапе. Ранее этот контроль выполнял функции инклюзии - насильственного включения в системы производства и воспроизводства общества лиц, выпадающих из данных систем. Однако и Гулаг, равно как и более цивилизованные формы инклюзии, могли функционировать на фоне (и при условии) выполнения основной работы по социальному контролю базисными институтами общества - семьей, соседскими структурами, трудовыми отношениями и рынком труда, компенсируя относительно редкие сбои этих институтов. А должны они были функционировать в силу того, что вовлечение всех трудоспособных членов общества в процесс производства было условием быстрого самоприроста капитала, т. е. обогащения определенных слоев общества, а также поддержания обороно- (и нападения) способности, т. е. упрочения положения силовых структур в обществе.

Времена меняются, и на смену инклюзивному пришло эксклюзивное общество. Теперь включение всех не только не нужно, но и невозможно. В условиях нынешней экономики рынки труда не в состоянии адсорбировать всех желающих; армия безработных превращается из "резервной армии труда" в массу "отходов"; контроль над преступностью превращается в "систему управления отходами" (по меткому выражению американского социолога Джонатана Саймона). В условиях "постмодернистского" разложения традиционных базисных структур сбои их становятся столь массовыми, что не могут уже быть компенсированы усилиями специальных инстанций социального контроля. Но самое главное - ускорение процессов прироста капитала - обеспечивается теперь избавлением от излишнего персонала.

В этих условиях было бы очень соблазнительно ссылать куда-либо "исключенных". Однако ссылать-то особо некуда, да, собственно, и не нужно. Турборыночные отношения решают эту проблему без открытия новых планет, которые могли бы послужить местом ссылки.

Согласно прогнозам, к середине наступившего столетия 20% мирового населения смогут производить и потреблять все, что может производиться и потребляться. При сохранении сегодняшних тенденций и темпов социального и экономического развития это означает возникновение двух миров. В одном из них будут сконцентрированы все социальные, политические, технологические и прочие достижения цивилизации. Здесь вы найдете самую аутентичную и при этом эффективную, в формальном и материальном отношении безупречную демократию. Здесь же будет наблюдаться высокий уровень качества жизни, включая такой его аспект, как внутренняя безопасность. Конституирующим признаком и несущей конструкцией этой половины мира будет высокий уровень потребления. Столь же высоким будет уровень гражданской активности по решению разного рода, в том числе экологических, проблем. Частным аспектом явится воплощение в жизнь самых передовых технологий безнасильственного урегулирования конфликтов, профилактики асоциального и антисоциального поведения и поддержания гражданского мира.

На долю же другой, "исключенной" части человечества придется темная сторона цивилизации. Жизнь в трущобах и фавеллах, в лучшем случае - одноликих многоквартирных домах-ульях, напоминающих архитектурный стиль эпохи развитого социализма. Эксцессивное применение средств государственного насилия для поддержания порядка будет большим благом (или меньшим злом) в сравнении с полным попустительством государственной власти в отношении всех безобразий и бесчинств "исключенных граждан" в отношении друг друга. В самом деле, зачем расходовать впустую дефицитные ресурсы? Тем более, что криминологией доказано: уровень эффективности государственного насилия в качестве средства поддержания внутренней безопасности колеблется возле нуля. Вместо демократии - охлократия; вместо правового государства - право сильного. Для поддержания видимости гуманных черт современной цивилизации и из боязни задеть ее нарциссические чувства предполагается предусмотреть "tittitainment". Этим термином Збигнев Бжезинский предлагал обозначить снабжение "менее успешной" (а если обходиться без эвфемизмов - худшей и излишней) части человечества напичканными химией продуктами, легкими наркотиками, произведениями дешевого искусства и развлекательной индустрии. Образчики последней, кстати, были активно восприняты отечественным телевидением в порядке его включения в общецивилизационный процесс. Речь идет о мыльных операх, передачах про слабые звенья и последних героев, вожделение миллионов, поля чудес, застекольную жизнь и т. п.

Если представленная картинка вызывает недостаточно конкретные ассоциации, для конкретизации образа достаточно назвать одно число - 1984, и одно имя - Джордж Оруэлл. Названный автор, правда, пытался изобразить будущее социализма, не стесненного конкуренцией с альтернативной общественной системой. Однако в том-то и состоит один из самых захватывающих парадоксов современности, что не стесненный более наличием альтернативной системы турбокапитализм чреват плодами, странным образом напоминающими те, что в свое время производил на свет турбосоциализм. Рональд Рейган, возвестивший всемирно-историческую победу капитализма над социализмом, ошибался только в одном - на свалке истории оказалась не помеха благополучному существованию и развитию "системы-победительницы", а одна из предпосылок такого существования. Победа капитализма открыла дорогу тенденциям, сводящим на нет именно те качества "системы-победительницы", которые сделали ее победу возможной. И вот она спешно избавляется от человеческих черт, как бы смывая макияж, который вынуждена была наложить в эпоху противостояния систем. На западе, как и на востоке, с задачей тоталитарной организации общества сверхмощный суперрынок справляется нынче не менее успешно, чем супермощное сверхгосударство. При этом ни одно государство не преуспевало в осуществлении своих амбиций на мировое господство в степени, сравнимой с успехом глобализирующихся рыночных структур.

Если представленная выше антиутопия станет реальностью, тем самым будет реализована идея о замене системы ИТУ институтом ссылки. При этом не потребуется ничего дополнительно организовывать или изыскивать свободные территории. Достаточно всем оставаться на местах: успешно включаемым в современные экономические структуры - на своих, а выпадающим из этих структур - на своих. А полиция переключается на совершенно новую функцию. Функция эта, в отличие от контроля над преступностью в масштабах национального общества, окажется ей по плечу. Она будет состоять в контроле над границей между двумя обозначенными сферами и недопущении "исключенных" в пространства, где они могут получить доступ к значительным средствам, дорогостоящим устройствам, сооружениям и средствам коммуникации и все это, естественно, изгадить, засорить и привести в негодность. Или испортить своим видом настроение и потребительский аппетит обитателей высокоорганизованных гетто. Пробудить в них сомнения в совершенстве устройства социального мира и заставить их соприкоснуться с экзистенциальными проблемами.

А криминология в целях идеологического обоснования данного развития событий уже вытаскивает на свет божий траченные молью концепции, доказывающие взаимосвязь между неспособностью к ответственному и инициативному участию в экономической жизни и общественной опасностью, социальным инфантилизмом, дегенеративными чертами, склонностью гадить, портить, ломать (причем на сегодняшний день под ответственным экономическим поведением понимается скорее инициативное потребление, нежели участие в производстве). Следует обратить внимание на очередное "структурное сочленение" тоталитаризма и коммерциализма. Безопасность не есть правовая ценность или аспект качества жизни, гарантируемые всем гражданам по возможности в равной мере. Скорее речь идет о защите одних групп населения от других. В коммерциализированном варианте это защита тех, что могут купить ставшую товаром безопасность от тех, кто не может себе этого позволить. Государственный тоталитаризм защищал "более ответственных работников", занимающих места на определенных этажах политической системы, рыночный тоталитаризм - "более ценных потребителей", занимающих определенные этажи экономической системы. В аналогичном направлении коммерциализация изменяет социальный смысл и содержание категорий здоровья, любви, справедливости - в случае здоровья меняется и лексическое обозначение: фитнес.

Осуществление данного сценария было бы в определенном смысле выходом из диагностируемого профессором Гилинским кризиса наказания или контроля над преступностью. Проблемы неэффективности, негуманности, дороговизны наказания отпадают вкупе с самой практикой наказания в традиционном его смысле как инструмента насильственной защиты моральных ценностей. На смену приходит лишенный каких-либо моральных амбиций пространственный (включая социально-пространственный и виртуально-пространственный) контроль и технократическое управление рисками.


Пчела #42 (май-июль 2003)



 



Перейти на главную История создания журнала Адресная книга взаимопомощи Об интересных местах Об интересных людях Времена Многонациональный Петербург Клубы и музыка Прямая речь Экология Исторический материализм Метафизика Политика Правые Левые Благотворительность и третий сектор Местное самоуправление Маргиналии Дети и молодежь Наркозависимые Бывшие заключенные Глухие Слепые Люди в кризисной ситуации Душевнобольные Алкоголики Инвалиды-опорники

© 1996-2013 Pchela

Письмо в "Пчелу"