"КРИЗИС НАКАЗАНИЯ" И КАК С НИМ БОРОТЬСЯ…

Яков Гилинский


Человечество во все времена пыталось воздействовать на носителей девиантного (отклоняющегося от принятых в данном обществе норм) поведения (преступников, пьяниц, наркоманов, мошенников, а то и "ведьм") с целью их наказать, "перевоспитать" или - уничтожить. Однако ни преступность, ни другие проявления социального "зла" не исчезли, а, скорее, находят все большее распространение (впрочем, вероятнее всего, это иллюзия, порожденная возможностями современных СМИ и большей "чувствительностью" населения к различного рода рискам и опасностям).

В настоящее время в большинстве цивилизованных стран осознается "кризис наказания", кризис уголовной политики и уголовной юстиции, кризис полицейского контроля. Благодаря переведенным на русский язык книгам известного норвежского криминолога Н. Кристи ("Пределы наказания. М., 1985" и "Борьба с преступностью как индустрия: Вперед к ГУЛАГ'у западного образца. М., 2001), мы можем подробнее ознакомиться с этой проблемой.

"Кризис наказания" проявляется, во-первых, в том, что после Второй мировой войны во всем мире наблюдается рост зарегистрированной преступности, несмотря на все усилия полиции и уголовной юстиции, которые не успевают "переварить" все новые и новые преступления.

Во-вторых, человечество перепробовало все возможные виды уголовной репрессии, включая пытки, одиночное заключение, каторгу, квалифицированные виды смертной казни - распятие, четвертование, колесование, сожжение заживо, замуровывание живьем, забивание камнями насмерть, заливание расплавленного металла в горло и т. п., без видимых результатов (неэффективность общей превенции).

В-третьих, как показал в 1974 г. норвежский криминолог Т. Матисен, уровень рецидива относительно стабилен для каждой конкретной страны и не снижается, что свидетельствует о неэффективности специальной превенции. Кстати говоря, и в России уровень рецидива удивительно стабилен: в течение 1875-1883 гг. - 15-19%, 1884-1912 гг. - 16-22%, 1988-2001 гг. - 22-34%.

В-четвертых, по мнению психологов, длительное (свыше 5-6 лет) нахождение в местах лишения свободы приводит к необратимым изменениям психики человека. Ясно, что изменения эти - не в лучшую сторону. Впрочем, о губительном (а отнюдь не "исправительном" и "перевоспитательном") влиянии лишения свободы на психику и нравственность заключенных известно давно. Об этом подробно писал еще М. Н. Гернет (Гернет М. Н. "В тюрьме: Очерки тюремной психологии", Юр. Издат. Украины, 1930). Тюрьма служит школой криминальной профессионализации, а не местом исправления.

Осознание неэффективности традиционных средств контроля над преступностью, более того - негативных последствий такого распространенного вида наказания, как лишение свободы, приводит к поискам альтернативных решений как стратегического, так и тактического характера.

Во-первых, при полном отказе от смертной казни в цивилизованных странах (я убежден в абсолютной необходимости отказа от этого страшного наследия) лишение свободы становится "высшей мерой наказания", применять которую надлежит лишь в крайних случаях, в основном при совершении тяжких насильственных преступлений и только в отношении взрослых (совершеннолетних) преступников. Так, в 1984-1987 гг. в Англии и Уэльсе, а также в Швеции из общего числа осужденных к лишению свободы приговаривалось около 20% (правда, в Англии и Уэльсе эта доля несколько увеличилась к 1996 г.), а к штрафу - почти половина осужденных. В Германии в конце 90-х гг. доля приговоренных к реальному (безусловному) лишению свободы составила лишь 11,5% от общего числа осужденных, тогда как штраф - 83,4%. В Японии в течение 1978-1982 гг. к лишению свободы приговаривались лишь 3,5% осужденных, к штрафу же - свыше 95%. Это вполне продуманная политика, ибо, как отмечает Уэдо Кан в своей книге "Преступность и криминология в современной Японии" (М., 1989), "в результате этого не происходит стигматизация лиц, совершивших преступные деяния, как преступников. Смягчаются сложности ресоциализации преступников после их чрезмерной изоляции от общества, и таким образом вносится значительный вклад в предупреждение рецидива". Расширяется применение иных - альтернативных лишению свободы - мер наказания (ограничение свободы, в том числе с применением электронного слежения; общественные работы; "комбинированный приказ" в Англии и Уэльсе - сочетание общественных работ с пробацией - "испытанием").

В России к лишению свободы приговаривались в течение 1986-2001 гг. от 30,9% всех осужденных в 2001 г. до 39,5% в 1994 г.

Во-вторых, в странах Западной Европы, Австралии, Канаде, Японии преобладает краткосрочное лишение свободы. Во всяком случае - до 2-3 лет, т. е. до наступления необратимых изменений психики. Так, в Швеции 80% осужденных к лишению свободы приговариваются на срок до 6 месяцев. В конце 90-х гг. в Германии осуждались на срок до 6 месяцев 21% всех лиц, осужденных к лишению свободы, на срок от 6 до 12 месяцев - еще 26% (т.е. всего на срок до 1 года - около половины всех приговоренных к тюремному заключению). На срок от 1 до 2 лет были приговорены 38,5% осужденных. Таким образом, в отношении 85,5% всех осужденных к лишению свободы срок наказания не превышал 2-х лет, на срок же свыше 5 лет были приговорены всего 1,2%. В Японии в 1994 г. из общего числа приговоренных к лишению свободы на срок до 1 года - 17,3%, до 3 лет - 68,8%, а свыше 5 лет - 1,3%.

В России же в 1986 г. были осуждены на срок до 1 года 14,1% из общего числа осужденных к лишению свободы, от 1 года до 2 лет - 21,2% (всего до 2-х лет - 35,3%), свыше 5 лет - 15,4%. В 1996 г. соответственно на срок до 1 года - 16,1%, от 1 года до 2 лет - 23,1% (всего до 2-х лет - 39,2%), свыше 5 лет - 13,7% . Интересно, что в 1926 г. из общего числа осужденных к лишению свободы были осуждены на срок до 6 месяцев - 70,5%, всего до 1 года - 84,2%, а на срок свыше 5 лет - 1,8%.

В-третьих, поскольку сохранность или же деградация личности существенно зависят от условий отбывания наказания в пенитенциарных учреждениях, постольку в современных цивилизованных государствах поддерживается по возможности достойный уровень существования заключенных (нормальные питание, санитарно-гигиенические и "жилищные" условия, медицинское обслуживание, возможность работать, заниматься спортом, встречаться с родственниками), устанавливается режим, не унижающий их человеческое достоинство, а также существует система пробаций (испытаний), позволяющая строго дифференцировать условия отбывания наказания в зависимости от его срока, поведения заключенного и т. п.

Автору этих строк довелось посещать тюрьмы и другие пенитенциарные учреждения многих зарубежных стран и, конечно же, бывшего СССР и России. В тюрьмах Западной Европы убеждаешься, что можно вполне сочетать надежность охраны (в основном с помощью электронной техники, без автоматчиков и собак) и режимные требования с соблюдением прав человека, уважением его личности. В одной из посещенных мною тюрем Финляндии заключенным… выдаются ключи от камеры, чтобы человек, уходя из нее, мог закрыть дверь в "свою комнату" и открыть, возвращаясь. По мнению начальника тюрьмы, это позволяет заключенным сохранять чувство собственного достоинства. В германской тюрьме в комнате для свидания я долго не мог отличить среди беседующих за столом заключенного от посетителей. От полдника в ирландской тюрьме (недалеко от Дублина) - два яйца, йогурт, каша, булочка, апельсин - вряд ли отказался бы любой, читающий эти строки.

Об ужасных условиях содержания подследственных в российских следственных изоляторах (СИЗО - в которых обвиняемые нередко проводят больший "срок", чем могли бы получить по приговору суда) и заключенных в колониях и тюрьмах написано столько, что было бы неприлично повторять всем известное. От себя хотел бы только напомнить сторонникам "жестких мер", что чем больше людей мы "сажаем", чем бесчеловечнее условия отбывания наказания, тем больше озлобленных, с нарушенной психикой, приобретших или повысивших свой криминальный профессионализм людей получаем "на выходе". В мире поняли, что именно общество прежде всего - даже больше, чем сами осужденные, - заинтересовано в гуманной юстиции и пенитенциарной системе. Направляя в тюрьмы все больше и больше людей, мы ведь рано или поздно получаем их "назад" - с "их" нравами, языком, образом жизни, а то и полученным в тюрьме туберкулезом…

В-четвертых, все решительнее звучат предложения по формированию и развитию альтернативной, не уголовной юстиции для урегулирования отношений "преступник - жертва", по переходу от "возмездной юстиции" (retributive justice) к юстиции возмещающей, восстанавливающей (restorative justice). Суть этой стратегии состоит в том, чтобы с помощью доброжелательного и незаинтересованного посредника (нечто вроде "третейского судьи") урегулировать отношения между жертвой и преступником. Во многих случаях корыстных преступлений потерпевший больше заинтересован в реальном возмещении причиненного ему ущерба, нежели в том, чтобы "посадить" виновного (и, как правило, в течение многих лет дожидаться результатов исполнения обязательств по удовлетворенному в уголовном процессе гражданскому иску). А лицо, совершившее это преступление, скорее будет готово возместить ущерб, чем "идти в тюрьму". Опыт такого решения конфликта "преступник - жертва" фактически существует в тех странах, где еще сильны общинные связи и авторитет старейшин, и постепенно внедряется в других государствах. Отечественный опыт представлен в "Вестниках восстановительной юстиции", выпускаемых Общественным центром "Судебно-правовая реформа".

В целом речь идет о переходе от стратегии "войны с преступностью" (war on crime) к стратегии "сокращения вреда" (harm reduction). Об этом прямо говорится в 11-й Рекомендации доклада Национальной Комиссии США по уголовной юстиции: "изменить повестку дня уголовной политики от "войны" к "миру". "Уменьшить надежды на тюремное заключение и обратить больше внимания на исправление в общине" советует S. Barcan в 14-й из 23 рекомендаций своей книги "Criminology. A Sociological Understanding" (1997).

Многочисленные реформы тюрьмы (филадельфийская или пенсильванская система одиночного заключения, оборнская система молчания, английская и ирландская прогрессивные системы, борстальская система реформаториумов, концентрационные лагеря, современные системы "коррекции" и пробаций и др.) не изменили ее сущность: осужденный лишался свободы, находился под стражей при необходимости строго соблюдать режим, предписываемый той или иной тюремной системой. Побег из заключения сам по себе является преступлением, влекущим дополнительное наказание (чаще всего - новый "срок").

"Известны все недостатки тюрьмы. Известно, что она опасна, если не бесполезна. И все же никто "не видит", чем ее заменить. Она - отвратительное решение, без которого, видимо, невозможно обойтись" (М.Фуко).

Итак, суммируем:

  • Институт тюрьмы не вечен. Он возник исторически и видоизменялся на протяжении истории.
  • Тюрьма (лишение свободы) никого не исправляет; она служит школой повышения криминального мастерства, профессионализма; она калечит людей психически, а то и физически. Содержание пенитенциарной системы требует огромных финансовых затрат, ложась тяжким грузом на налогоплательщиков. Лишение свободы - неэффективная мера наказания с многочисленными негативными побочными последствиями.
  • Тюрьма "незаменима" в том отношении, что человечество не придумало пока ничего лучшего (более эффективного) для защиты общества от тяжких преступников. (Напомним, впрочем, что человечество много веков не находило средств для предупреждения опасных действий со стороны душевнобольных, и тогда их приковывали цепями, содержа наравне с преступниками). Лишь развитие медицины, психиатрии позволило отказаться от варварского обращения с лицами, страдающими тяжелыми психическими расстройствами).
  • Человечество потихоньку, ощупью, шаг за шагом нащупывает пути постепенной замены лишения свободы иными мерами социального контроля - штрафные санкции, общественные работы, иные альтернативные меры воздействия, альтернативная юстиция.


Пчела #42 (май-июль 2003)



 



Перейти на главную История создания журнала Адресная книга взаимопомощи Об интересных местах Об интересных людях Времена Многонациональный Петербург Клубы и музыка Прямая речь Экология Исторический материализм Метафизика Политика Правые Левые Благотворительность и третий сектор Местное самоуправление Маргиналии Дети и молодежь Наркозависимые Бывшие заключенные Глухие Слепые Люди в кризисной ситуации Душевнобольные Алкоголики Инвалиды-опорники

© 1996-2013 Pchela

Письмо в "Пчелу"