КАК КАРКУША И КАДЕ БЫЛИ В КРЕСТАХ


Текст, сокращенный вариант которого вы можете прочитать ниже, был написан для круга друзей и подруг и размещен (по частям в пять приемов) на гостевом Форуме одной из них в период с сентября по декабрь 2002 года.

Автор любезно дала свое согласие на публикацию.

Эта мрачная и ужасная история началась в один прекрасный солнечный сентябрьский денек, когда на какой-то лекции на юрфаке Российского Государственного Педагогиче-ского Университета преподаватель (в рассказе Каркуши он фигурировал как "Уголовник", что говорит либо о его криминальном прошлом, либо о том, что он читает что-то вроде уголовного права) рассказал студентам, что в Крестах по субботам День открытых дверей. Он и не подозревал, что среди сидящих в аудитории милых деток находится наша "черная рок-н-рольная" Каркуха, которая тут же одержалась идеей проникнуть в эти самые Кре-сты.

Но, оглядевшись вокруг, она поняла, что другого шизанутого будущего юриста, жаж-дущего "на добровольных началах" прийти в Кресты, нет.

Своего приличного "хомяка" в такое место она тоже не могла повести, так что моя кандидатура была избрана как оптимальная, потому как я и прикол оценить смогу, и при-гожусь при взятии Крестов (она почему-то свято верит в то, что со мной мы пройдем вез-де, и выгнать нас никто не посмеет).

Таким образом, в прошедшую субботу она взяла меня за жабры и потащила в изоля-тор.

<…>

Так вот, шли мы вдоль забора, шли и не знали, на кого же наброситься и в какую дверь войти, пока не увидели собрание прилично одетых людей и табличку "Музей Кре-сты. Экскурсии ля_ля_ля_тополя".

Представив свои студенческие <…> и заплатив 50 р., мы стали обладательницами свя-щенных билета и пропуска.

<…>

Народец вокруг сразу как-то мне не понравился, к концу экскурсии мне хотелось по-ловину из них убить и остаться навсегда в этом чудном месте. Я, конечно, понимаю, что нормальные люди по изоляторам не ходят (кстати, мне до сих пор интересно, с какими чертами характера коррелирует желание посетить место заключения), но и не подозрева-ла, что туда ходят настолько душные личности. Был там и тюремный врач, задававший девушке-экскурсоводу уйму каверзных вопросов, причем все они начинались со слов "странно_как-то_у_вас" или "а_еще_был_такой_случай", или "а_вот_у_нас"; была там и "двухметровый крокодил с улыбкой моны_лизы", которой было все больше всех надо (домохозяйка, наверное), которая пыталась за всех все решить <…>, всех построить и раз-вести; была там и какая-то особо жестокая садистка (а может, просто искательница при-ключений на свои вторые девяносто), пришедшая в мужской изолятор в откровенной юбочке и в красных сапожках на шпильке. <…> Остальные вообще не заслуживают того, чтобы я на них тратила свой "литературный талант" <…>

Не прошло и двух минут, как перед нами материализовалась все та же девушка-билетерша, но уже в камуфляжной фуфайке и повела в полную приключений и ужасов страну под названием Изолятор.

Сразу же эта милая блюстительница закона порадовала нас новостью о том, что все пагеры, трубочки, фотоаппараты, колюще-режущие предметы и вообще все, что есть, мы должны сдать на КПП (т. е. на контрольно-пропускном пункте).

Я оплакала свою трубу <…>, выключила ее и отдала на растерзание какому-то подоз-рительному типу (а вот булавки я категорически отказалась снимать, благо, что никто и не настаивал), выдавшему мне за нее кусок обкусанной по краям пластмассы; документы, кстати говоря, мне тоже ненавязчиво предложили обменять на номер "20". Зажав в руке "два кусочека пластмассы" и пропуск, оставшимися конечностями я вцепилась в Каркуху.

<…>

За дверью КПП мы увидели милый дворик: слева дверь на КПП, спереди железные ворота, за которыми ничего хорошего не предвещающий коридор, справа окно, из которо-го торчит какая-то веревка (побег?). Пару раз сбившись из-за оживленной беседы кпп-шника с одним из экскурсантов, который, как я поняла из того, что он в Крестах знал весь "персонал", был не то следователем, не то бывшим заключенным, не то охранником, де-вушка_в_фуфайке пригрозила всем остальным пожизненным заключением за единствен-ное произнесенное вслух слово и повела нас внутрь "креста" (т.е. одного из корпусов).

<…>

Первое, что нам показали в этом корпусе, был кабинет для допросов, в котором ВСЕ прибито к полу, вероятно, во избежание избиения следователем подследственного. <…> Рядом с кабинетом находится "карман" - железный "мешок" метр на метр, в который са-жают подельника задержанного, чтобы он не знал "официальной версии", выдуманной его товарищем. Сначала девушка пыталась уверить нас в том, что никто не слышит до-прос, но занудного тюремного врача было не обмануть: он заставил ее признаться, что разговор не только подслушивается, но и записывается (а потом, наверное, еще и продает-ся). <…>

После кабинета следователя нам показали камеру, специально отведенную для экс-курсий, то есть к нашему вящему сожалению, заключенных в ней не было. Зато нам раз-решили в нее зайти (в кабинет следователя мне удалось только просунуть нос, который тут же чуть не прищемили). <…>

Площадь камеры составляет всего 8 кв. м - приблизительно 2 метра в ширину и 4 в длину - причем большую часть пространства занимает мебель. <…>

Две железные трехэтажные кровати (сидеть, естественно, можно только на нижней полке, остальные предназначены для лежания по-пластунски), к которым прилагаются достаточно тонкие матрасы. Все то время, что мы были в камере, я боролась с желанием проверить себя на "принцессовость", а кровати на удобство - в смысле хотела узнать, не чувствуются ли железные перекладины полки - но решила, что охранники могут поду-мать, что мне тут нравится, и оставят насовсем. <…>

Что касается остальной мебели - стоит все-таки упомянуть про нее, дабы вы не поду-мали, что я не отрывала затуманенного взгляда от кроватей - то к ней еще можно отнести раковину, приделанную к стенке между кроватью (тьфу, черт, никуда не деться от этих кроватей) и дверью, откидной столик с железными кружкой, миской и ложками (обидно, но я совершенно не обратила внимание на присутствие - а точнее, более вероятное отсут-ствие - вилки и ножа), "горшок", книжную полку, висящую между окном и ...(догадайтесь сами, чем), а также радиоприемник над дверью. Кстати, как раз в таком радиоприемнике как-то во время контрольного обыска в одной из камер и нашли <…> скрываемый на про-тяжении длительного времени мобильный телефон, который пронес своему подзащитно-му какой-то добрый адвокат. <…>

Так выглядит интерьер "образцово-показательной камеры". В "жизненной" же камере может в зависимости от благосостояния "квартиросъемщика" находиться еще и телевизор и/или холодильник. Другая бытовая техника, по-моему, не упоминалась, но, собственно говоря, в такую камеру надо еще ухитриться даже холодильник с телевизором запихать. <…>

Как только <…> мы выбрались из камеры, нас опять сосчитали и повели дальше.

Путь наш лежал через несколько проходных пунктов, увешанных табличками "проход не более чем по три (пять (интересно, почему в одном месте пять человек - это еще ма-ленькая группка, а в другом - уже толпа террористов?)) человека одновременно". Каждый раз, видя такую табличку, я радовалась, как ребенок, укравший из шкафа пирожное, <…> ведь наша группа состояла аж из 15 человек (12 экскурсантов, девушка-гид и две чере-пашки-ниндзя). <…>

По большому счету музеем можно назвать весь изолятор, но это было бы как-то негу-манно <…>. Так что под музеем я - надеюсь, что администрация тоже - понимаю только коллекцию экспонатов, представленных в небольшой комнате, специально отведенной для этого на втором этаже одного из многочисленных краснокирпичных зданий Крестов, примыкающего к кухне и баракам.

На стене, противоположной двери в Музей, развешаны информация о тюремных та-туировках, фотографии татуированных аборигенов, газетные заметки, пара картин с за-гробными сюжетами (надо отметить, что мне они очень понравились: простенько, в чер-ных тонах и со вкусом).

В помещении музея, на площади порядка 20 квадратных метров расставлены по пери-метру витрины с книжками на тюремную тематику, поделками, письмами заключенных, на удивление достаточно грамотными (Каркуша, измученная перлами различных ПТУш-ных субъектов, склеиваемых ею пачками в сети, оценила их вообще как сверхграмотные) и иногда даже с изложением мыслей в стихотворной форме <…>.

Посередине комнаты стоит стол с макетом "Крестов", на котором <…> можно непо-средственно увидеть злосчастные крестообразные корпуса, дающие название изолятору.

Стены увешаны портретами выдающихся работников, с указанием того, кто, когда и с какой жестокостью их убил; портретами политических заключенных, посаженных в свое время по одному, группами и даже целыми вагонами (какая-то из Государственных Дум начала прошлого века сидела здесь в полном составе); различными информационными заметками, картинами зеков, есть там даже плакатик-приветствие зекам от команд КВН Университета профсоюзов, проводящего свои игры как раз в этом чудном месте.

В одном из углов - обитый зеленым сукном деревянный стол первого главы "Кре-стов", на котором можно увидеть печатную машинку "УндервудЪ", черный дисковой те-лефон с цифрами и буквами, рамочку с фотографией, разные статуэточки и другие безде-лушки. А еще там лежат книжка и ручка (как водится в нашем государстве честных граж-дан, привязанная к столу), предназначенные для записей типа: "У вас здесь так чудесно!", "Спасибо Вам большое!", "Удачи и процветания". Начитавшись этого бреда, я не удер-жалась и оставила память о себе: "Кресты форева"... Конформизм конформизмом, норма-тивное влияние группы туда же, но думать все-таки надо.

Самое же интересное в музее, несомненно, поделки заключенных: забавные и опас-ные, функциональные и декоративные.

Тумбочка оригинального дизайна из склеенных пачек сигарет (Davidoff!!), уйма зато-чек из ножей, мобильники из радиоприемников и мыльниц - все это было сделано для не-посредственной эксплуатации, а затем добровольно и не очень передано в музей. Естест-венно, что за всю историю тюрьмы-изолятора таких предметов было изъято более чем достаточно для музея, поэтому представлена лишь незначительная часть накопленного богатства <…>.

Что касается остальных поделок, предназначенных не для убийства охранников и об-легчения побега, а для более приятного времяпрепровождения их создателей, то, если да-же вас не интересует внутреннее строение изолятора, мрачные коридоры, жуткие охран-ники, напоминающие своей формой и телосложением черепашек-ниндзя, то стоит посе-тить Кресты уже ради того, чтобы увидеть эти чудесные вещицы. Сделаны они все с ис-пользованием техники папье-маше (а как иначе?). Пулемет из газеты, полый внутри; 5-6 -килограммовая гиря из комочков бумаги, обклеенных сверху газетой; нарды (бумага, кар-тон, хлеб белый и черный); совершенно удивительная обезьянка, сделанная из хлеба. Удивительна она тем, что, во-первых, она действительно похожа на обезьянку, как будто ее делали на заводе игрушек, во-вторых, она цветная: сама коричневая, ноготки темно-коричневые (чем она обмазана, я побоялась спросить), а в-третьих, у нее, как у нормаль-ной обезьянки, есть мех (ободранный с шапки творца).

Еще более сногсшибательно и опять же из хлеба были сделаны шахматы. Вместо стандартных фигур, белых с одной стороны и черных с другой, на поле стоят зеки и ох-ранники. По форме последних (темно-зеленые тужурки, подпоясанные кожаным ремнем, и черные фуражки) можно было бы предположить, что сделаны шахматы были еще в бытность Крестов тюрьмой, но уж больно у зеков современный вид (бритые головы, та-туировки по всему телу, голые торсы), хотя кто их знает, может, они внеэволюционный вид. Первый ряд фигур (то есть пешки) как с той, так и с другой стороны как один похожи на Доцента из фильма "Джентльмены удачи": небольшой рост, скрюченная фигура, вы-ражение лица - "щас_пасть_порву,_моргала_выколю", только у охранников еще и дубин-ки в руках. Фигуры второго ряда поголовно сидят на унитазах со спущенными штанами. Отличаются, помимо одежды и наличия татуировок, присутствием королевы в штате. Со стороны охраны это развязная блондинка с длиннющей косой и "порочным ртом", у зеков же почему-то нет королевы и унитаз короля стоит на двух клетках. Хотя у меня сложилось впечатление, что "королеву" просто кто-то стащил (фигур на одну меньше, чем должно быть), и по логике вещей ею должен был быть какой-нибудь молодой заключенный с оча-ровательной попкой, а может, просто один (или даже оба по очереди) из офицеров по со-вместительству работает "королевой". Короли (особо объемистые фигуры, высокий рост) сидят, скрестив руки на груди. Конь - зек, обнимающийся с лошадкой...

Поделки произвели впечатление не только на меня, все тут же начали расспрашивать девушку-экскурсоводшу о том, не собирается ли администрация "Крестов" организовать продажу поделок заключенных. В ответ девушка прочитала лекцию об этике и эстетике, мол, да, это красиво, но вообще-то продавать вещи, произведенные такими усилиями в таких условиях, почти как мародерствовать. Зато они планируют наладить выпуск лягу-шек-нецке...

<…>

По своим следам мы вышли обратно к КПП, где как раз собрались родственники-друзья, пришедшие на свидание со своими изолированными близкими, - измученные лица с авоськами, прогнанные через металлоискатель.

Получив обратно нажитое непосильным трудом, все дружно хором (кроме нас с Кар-кушей, понявших уже на примере "Кресты форева", какой двойной смысл приобретают в таких местах обыденные фразочки) сказали ДО СВИДАНИЯ!

Ну, а мы пошли по пиву...

Приятно, черт возьми, быть на свободе в окружении нормальных людей... хотя бы числящихся нормальными...


Пчела #42 (май-июль 2003)



 



Перейти на главную История создания журнала Адресная книга взаимопомощи Об интересных местах Об интересных людях Времена Многонациональный Петербург Клубы и музыка Прямая речь Экология Исторический материализм Метафизика Политика Правые Левые Благотворительность и третий сектор Местное самоуправление Маргиналии Дети и молодежь Наркозависимые Бывшие заключенные Глухие Слепые Люди в кризисной ситуации Душевнобольные Алкоголики Инвалиды-опорники

© 1996-2013 Pchela

Письмо в "Пчелу"