ПЕТЕРБУРГСКОЕ САМОУПРАВЛЕНИЕ: ВВЕРХ ПО ЛЕСТНИЦЕ, ВЕДУЩЕЙ ВНИЗ
(записки старого муниципала)

Стас Ингерман


ПРОЛОГ

1990-й год, весна. Грядут первые свободные выборы органов власти в РСФСР вообще и в Ленинграде в частности. Ленинградский Народный фронт (ЛНФ) остро нуждается в кандидатах в депутаты районных советов, поскольку в городе более двух десятков районов, в каждом из них по полторы сотни вакансий народных представителей. И автор этих строк (далее - автор) приходит в Калининский районный штаб ЛНФ, помещающийся почему-то в офисе общества инвалидов, хотя тусующиеся там господа во главе с Леонидом Грингаузом на инвалидов мало похожи.

Автору предлагают сначала показать себя в качестве доверенного лица кандидата в депутаты горсовета Михаила Голубева (ныне пиарщика в авторитете, а тогда очень стеснявшегося своего заикания). Голубев становится депутатом, обыграв соперника из РК КПСС, но на этом останавливаться не будем, ибо горсовет - орган ГОСУДАРСТВЕННОЙ ВЛАСТИ.

После этого успеха автор становится кандидатом в райсовет от ЛНФ. (Кстати, выдвинуться тогда было проще, чем сегодня, достаточно было оформить протокол правления хоть того же общества инвалидов).

Округа небольшие, одномандатные, которые можно за час обойти пешком - правда, рядом бродил конкурент, директор магазина Хиной, обещавший завалить избирателей дешевой колбасой с грузовика.

В итоге со второй попытки (выборы, если кто помнит, проходили в несколько туров, пока не набиралось более двух третей от установленного числа районных депутатов, например, по нашему району было избрано 125 из 150 возможных) в депутаты прохожу я, нищий старлаб, проходит и Хиной, но по соседнему округу. Интересные были времена.

ПЕРВЫЙ АКТ

Летом начинает работать Калининский райсовет, и тут же выходит новый российский закон за подписью Хасбулатова "О местном самоуправлении". Районные депутаты узнают, что они теперь - местное самоуправление. Но им пока не до этого, идет дележка портфелей. Треть избранных - коммунисты, треть - демократы, каждая "фракция" хочет видеть председателем своего человека. И те, и другие в ходе затянувшейся склоки показывают себя полными... как бы это помягче выразиться? Короче, власть мягко, но твердо берет в руки "третья сила" из бывших комсомольцев (так называемая группа "Диалог", из рядов которой вышли впоследствии глава Калининского района, вице-губернатор и сенатор Михайловский, а также зампред КУГИ и член совета директоров

"Ленэнерго" Лурье). Они ставят своего председателя совета Смирнова (интеллигент во власти, доцент из Политеха, мягок, культурен, вскоре ушел по болезни) и своего же предисполкома Климовича (угодного и коммунистам). Склока кончается, совет начинает работать.

Сразу же выясняется, что депутат райсовета - это реальная ВЛАСТЬ! И не только потому, что имеет право бесплатного проезда, иммунитета и запроса (одного из депутатов, начальника жилконторы Масонова, который, согласно милицейскому протоколу, спьяну сильно надебоширил в кафе, совет так и не выдал прокуратуре на расправу). А потому, что любая комиссия могла вызвать на свое заседание любого районного начальника и "построить" его.

Потому, что уже тогда начинались первые конфликты, связанные с "уплотнением застройки", и за советом было последнее слово - быть дому или нет.

Потому, что у района был свой бюджет, и от его цифр, рассматриваемых депутатами в трех чтениях, зависели ВСЕ РАЙОННЫЕ РУКОВОДИТЕЛИ - школ, поликлиник, кинотеатров, библиотек...

Имели место, конечно, и глупости, типа "временной группы по контролю за продовольствием", которая (вместе с сотрудниками ОБХСС и при личном участии господина Михайловского) устраивала засады на работников торговли, продававших мясо в обход карточной системы, с черного хода.

Первый год работы совета на его сессиях автор просидел рядом с товарищами по ЛНФ, сжимая в потном кулаке демократический "триколор". Над ним смеялись. Депутаты из милицейских рядов демонстративно приходили на заседания с флажком государства Конго, пытаясь все свести к анекдоту.

Во время путча многие струхнули, совет экстренное заседание организовать не смог, кворум не пришел. Районные депутаты-демократы размножили указы Ельцина и пошли к артиллерийской академии, где засел "наместник" от ГКЧП генерал Плышевский. У академии нас чуть не арестовали, но листовки мы раздали, немножко даже позащищали Мариинский, участвуя в строительстве баррикад.

После окончания путча Михайловский (уже в статусе замглавы администрации) награждал медалью "Защитник свободной России" кого угодно - только не тех, кто реально рисковал в дни путча. Однако было приятно наблюдать тех же депутатов из милицейских рядов, солидно встававших в начале заседания, приветствуя в качестве государственного флага тот самый триколор.

В 1993 году набравшие опыт депутаты вошли в оптимальный режим работы. Тут-то Ельцин (по предложению Собчака) питерские советы и распустил - сначала районные, затем городской. Ставший к этому времени главой района Михайловский поблагодарил депутатов за работу и заявил, что память о них сохранится в его чиновничьем сердце. И даже как-нибудь при случае он кого-нибудь пригласит на чашку чая и спросит совета. (Другие виды советов чиновникам уже не нужны).

Пострадали и завязанные на райсоветы органы ТОСН (КОСы, домкомы и т. п.), которых КУГИ просто повышвыривал из хороших помещений, как неспособных платить за аренду. Конец первой части, занавес.

ВТОРОЙ АКТ

Вторая часть началась уже при губернаторстве Яковлева, которому самоуправление было не нужнее, чем Собчаку, но... перед Советом Европы неудобно.

В результате Закон о местном самоуправлении в Петербурге был принят в 1997 году тем самым первым созывом Законодательного Собрания, который избирался на 2 года, а пробыл в Мариинском четыре.

Ни городские депутаты, ни городские чиновники властью делиться не хотели, муниципальные советы изначально создавались, как декоративные органы, без больших денег и полномочий по управлению какими-либо объектами на своей территории, к тому же город был искусственно разрезан на некие "округа". Автор оказался проживающим на территории округа № 21.

Осень 1997 года, первые выборы, порог явки избирателей - 20%, народ все понимает правильно и на выборы не идет. К тому же из каждого МО сделали многомандатный округ (у нас - вообще двадцатимандатный), и разобраться в бюллетене-"простыне" с шестьюдесятью фамилиями кандидатов весьма непросто.

Автор, ставший к этому времени журналистом, в надежде на некоторую известность снова участвует в предвыборной гонке (вместе с группой кандидатов "За достойную жизнь") - но из-за неявки избирателей второе "хождение во власть" срывается.

Следующий раз, весной 1998 года, автор уже только наблюдает. Порог явки отменен, и пришедшие на выборы 15% избирателей формируют, наконец, муниципальный совет

МО № 21. Возглавляет его энергичная демократка гайдаровского разлива с тремя высшими образованиями госпожа Шатерина, бывшая помощница депутата

Законодательного Собрания Крамарева. Главой муниципальной администрации назначается бывший зам. Михайловского Громов, ушедший от главы района "по идейным соображениям". Главным юридическим советником Шатериной становится еще один помощник Крамарева и большой демократ господин Этингоф. Он пишет устав МО, и самоуправление стартует вновь. После чего два года о нем почти ничего не слышно, только иногда доносятся слухи о неком экспериментальном статусе с целью получения дополнительных полномочий.

Без дополнительных полномочий активным муниципалам типа Шатериной (которой не нужна председательская синекура, она в другом месте больше заработает, ей нужна РЕАЛЬНАЯ ВЛАСТЬ) - просто зарез. Ибо принимать программы асфальтирования и благоустройства двориков можно и без трех высших образований.

Вопрос на засыпку: если райсоветы, как органы местного самоуправления, распоряжались школами, больницами, кинотеатрами, детсадами и библиотеками, то кому эти объекты принадлежат после роспуска советов? Районным администрациям? Но это органы государственной власти. Не логичнее ли вернуть местному самоуправлению то, что официально государству не передавалось? А заодно - и передать муниципалам, к примеру, существовавшие ранее при райсоветах административные комиссии, контролирующие, в частности, мелкую торговлю. Примерно так рассуждает Шатерина, за что ее очень не любит глава района Михайловский.

Весной 2000 года, накануне первого тура выборов муниципальных советов

второго созыва, перед районным активом выступает господин Клименко, зам. Михайловского по вопросам самоуправления. Клименко заявляет, что Шатерина развалила работу, расколола свой совет и что вообще ее пора того... Вскоре после этого Шатерину и 12 ее сторонников избирком МО № 21 (назначенный Михайловским) снимает с выборов.

Возмущенные избиратели голосуют в большинстве против всех, из 20 депутатов избрано только трое. Но у Шатериной есть слабое место - она не умеет прогибаться перед местным "активом" (старушки-ветеранки-блокадницы-инвалиды и т. п.), жаждущим подачек от начальства.

Михайловский ко второму туру формирует ударно-штурмовой кандидатский блок из "верных людей" (четыре милиционера, директор школы, замзав поликлиникой, управдомы и т. п.), с проверенным кадром (15 лет работы в районных структурах) по фамилии Костина во главе.

Во втором туре блок берет большинство в совете - и торопливо, нарушая устав и регламент, в присутствии бросившего дела в Смольном Михайловского, избирает Костину председателем и требует от Шатериной сдать дела.

Финита ля комедиа, ибо второй созыв против районных властей ни-ни.

Михайловский со спокойной душой уходит в Совет федерации, Костина ублажает чаепитиями "актив" (лишь он и пришел на выборы в количестве 10% от общего числа избирателей), в совете плодятся синекуры для "верных людей" с неплохими зарплатами.

Необходимость заседаний совета и его комиссий (за исключением раза в год, когда принимается местный бюджет) становится все менее очевидной. Бюджет, кстати, дефицитный по определению (округ бедный, налогоплательщиков мало) и ставящий муниципалов в зависимость от подачек городских властей. И совет играет роль "перевалочного пункта", передавая полученные деньги государственным же (своих-то нет) учреждениям - школам, поликлинике, милиции и т. п. Создается, правда, муниципальное предприятие, но органически неконкурентоспособное.

Автор этих строк, все-таки ставший депутатом второго созыва (это стоило уже гораздо дороже, чем 10 лет тому назад - сбор подписей, листовки, избирательные фонды и прочее) спрашивает у Шатериной: что делать? Отвечает мудрый Этингоф: сопротивляться, создавать депутатскую группу "Законность" (туда вошли 6 депутатов из 20), писать в прокуратуру, судиться! Что ж, попробуем...

Два года проходит в "разборках". Совет проверяют, в проверках участвует даже буренинская Контрольно-счетная палата, находят нарушения, но небольшие. Такой уж у нас закон о самоуправлении - можно сидеть, ничего не делая, тратить народные деньги на себя любимого или закупать никому не нужные вещи - и все будет по закону.

Ни прокуратура, ни ОБЭП в муниципальные дела вмешиваться не хотят, в суд посылают. Что ж, Этингоф несколько судов выиграл, аж Костина забеспокоилась - но тут приехал из Москвы Михайловский. И успокоил: сказал, что пусть-де Этингоф ноги сотрет, по судам таскаясь, а после выигрыша им одного дела совет вправе тут же принять новое решение - и пусть опять в суд идет, здоровье свое подрывает. У нас ведь за незаконные решения никого не наказывают, законодательство у нас гуманное...

Ну, докажет Этингоф в суде, что ВРИО назначены неправильно, ну, доказала уже Шатерина в другом суде, уставном, что закон о местном самоуправлении надо подкорректировать - муниципальный совет признает ошибки и исправится. Однако председателем все равно останется Костина.

А самое главное - народ происходящее не волнует. Дорожки асфальтируют - и ладно. А что Громова уволили с должности главы администрации, и до сих пор нормального главы в МО нет, все какие-то ВРИО - так кому какое дело?

А тут надвигаются выборы в Законодательное Собрание, Шатерина получает деньги от демократов, возглавляет общественный фонд "Муниципальное собрание" (вместе с СПС, "Яблоком" и под эгидой полпреда Черкесова), выступает по телевидению с умными инициативами, выдвигается кандидатом. Костина тоже выдвигается, рассчитывая на "актив", но старушек переманивает более щедрыми подачками действующий депутат Солтан. В итоге Шатерина на втором месте, Костина на четвертом, и обе дамы "пролетели" - Солтан сохраняет мандат. Самоуправление продолжается, просто Солтан теперь бывшей конкурентке Костиной денег (как бывало) на асфальтирование из резервного фонда не подкинет. Скучно на этом свете, господа...

А депутатская группа "Законность" помаленьку разваливается. Люди выходят из глухой оппозиции и начинают помаленьку копошиться в комиссиях. И то сказать: либо исповедовать "теорию малых дел", либо в самоуправление вообще не ходить.

Тем более, что в других муниципалитетах еще хуже - к примеру, глава МО бандит, совет собирается раз в квартал, неугодных депутатов не пускают на заседания, миллионы бюджетных средств исчезают в качестве "нецелевых расходов"... Уж лучше иметь дело со старой чиновницей.

Особенно жалко активистов ТОСН, ибо, согласно закону о самоуправлении, теперь выбрать домком сложнее, чем муниципальный совет - требуется 25% явка избирателей. Такой вот театр абсурда вместо самоуправления.

Всё-таки в 1993 году с советской властью надо было поаккуратнее.


Пчела #4(41) (январь-апрель 2003)



 



Перейти на главную История создания журнала Адресная книга взаимопомощи Об интересных местах Об интересных людях Времена Многонациональный Петербург Клубы и музыка Прямая речь Экология Исторический материализм Метафизика Политика Правые Левые Благотворительность и третий сектор Местное самоуправление Маргиналии Дети и молодежь Наркозависимые Бывшие заключенные Глухие Слепые Люди в кризисной ситуации Душевнобольные Алкоголики Инвалиды-опорники

© 1996-2013 Pchela

Письмо в "Пчелу"