КТО МОЖЕТ СЛОЖИТЬ 2 И 2,

или О МЕСТЕ ЭЛЕМЕНТАРНОЙ АРИФМЕТИКИ В ИНФОРМАЦИОННОМ ОБЩЕСТВЕ

Катерина Таратута


Современное состояние общества называют эпохой информации, и лишь немногие высказывают желание с этим поспорить. Однако же, представления о том, что представляет собой сама информация, вовсе не отличаются при этом аналогичным единодушием. В самом широком понимании информация предстает как нечто, что передается в процессах коммуникации - множестве взаимодействий внутри общества, которые и создают общественную жизнь.

И все же внимание аналитиков нацелено на феномен информации именно в современной ситуации. Современная техника тиражирования знаков и слов, достигшая впечатляющих успехов, словно бы призвана заполнить своей продукцией все пространство нашей жизни, превращая всё и вся в транслируемые и ретранслируемые знаки. Совокупности этих знаков складываются в потоки информации, которые правят миром, переорганизовывая его по новому образцу… В таком понимании информация рассматривается уже вне практик коммуникации. Сам факт массовой трансляции будто бы позволяет оперировать понятием "информации самой по себе" - информации как таковой, которая в этом отстраненном виде начинает выглядеть отчужденно и угрожающе.

Смысл и сущность информации оказываются теперь скрытыми от тех, на кого она рассчитана. С ней трудно встретиться "лицом к лицу", - и поэтому она предстает как нечто, что осуществляет власть и контроль в обществе, то есть достаточно отчетливо квалифицируется как властная практика. (В то же время коммуникативный смысл феномена информации означает, что само ее существование зависит от того, удастся ли ей завладеть вниманием воспринимающих).

Информационные потоки современного общества продолжают увеличивать количество информации. Это придает ей неупорядоченность и приводит к тому, что она становится все более фрагментарной, все менее связанной внутри себя. Знаки, составляющие эти потоки, оказываются изолированными друг от друга, поскольку смысловые связи между ними не могут более соблюдаться, а традиционные практики анализа и оперирования информацией утрачивают свой смысл. Происходящее теряет логику. Сначала информация не рассчитана на критическое восприятие, а затем и не подлежит ему больше, поскольку вследствие ее изобилия человек утрачивает саму возможность структурировать информацию и оперировать ею.

С одной стороны, это делает его совершенно беззащитным перед властью информации. С другой - это же означает и определенную степень свободы человека по отношению к информационным потокам.

Информация, какой бы отстраненной и внешней она ни выглядела благодаря своим властным свойствам, тем не менее, не привносится в общество откуда-то извне. Она существует внутри него, и является носителем тех смыслов, которые являются образующими для общества. Смысл культуры символичен; он основывается на том, что каждое явление культуры обладает символическим значением и тем самым связывает культуру и картину мира в единое целое.

После того, как количество информации в обществе возрастает столь существенно, ее культурно-символическая функция изменяется. Информация не является больше бесспорным авторитетом, поскольку каждый отдельный человек просто не в состоянии воспринять большую ее часть. Однако выясняется, что вместе с утратой информацией своей прежней культурной значимости под сомнением оказывается и значимость самого человека. Авторитет информации означал присутствие смысла; он гарантировал, что и существование человека, и устройство общества в целом имеют смысл.

Человек не может позволить этой утрате смыслов действительно осуществиться. Поэтому, покуда общество в целом все наращивает информацию в количестве, для переработки которого у него уже не хватает ни структур, ни структурообразующих механизмов, повседневный человек выстраивает собственные стратегии удержания смысла своего существования и смысла того мира, в котором он живет.

Это стратегии высвобождения жизненно важных для него смыслов из общего потока информации, отграничения их от общего пространства обессмысливания, и, тем самым, удержание этих смыслов в состоянии членораздельности.

Возможности конструирования уютной повседневной реальности приобретают в век информации свои особенности. Гуманистическая, значащая информация группируется вокруг человека и образует некую сферу, которую нельзя назвать ни приватной, ни публичной в традиционном смысле этих терминов. Сфера эта, как оказывается, реализуется лишь в пространстве досуга, организуемого в сфере приватного, в сфере частной жизни, - поскольку конструирование публичного пространства в гораздо меньшей степени зависит от человека частного.

Примером такой конструкции уютной реальности могут выступать любые практики, предпринимаемые человеком "для души" или "для развлечения". Однако значение их выходит далеко за эти рамки. Они призваны утверждать те смыслы, которые относились прежде к сфере публичного, но не могут относиться к ней больше в силу того, что поток информации размыл здесь их значения.

Смыслы эти могут быть самыми разнообразными. Проще говоря, каждый человек ощущает, - по меньшей мере, инстинктивно, - каких именно значений не хватает ему, чтобы признать свою жизнь наполненной, осмысленной. Поэтому конструкция уютной повседневности не обладает каким-либо общечеловеческим содержательным наполнением, варьируясь всякий раз относительно конкретного человека. К примеру, любой клуб по интересам может быть рассмотрен в этом ключе.

Смысл же этой конструкции более или менее постоянен. Человек выстраивает свой островок в море информации, стараясь не допускать туда враждебные, угрожающие размытием смысла его существования потоки информации. Та информация, которая допускается в этот уютный мир, сохраняет свои смыслообразующие качества и утверждает связь вещей в мире. Здесь человек по-прежнему обладает возможностью конструировать свой мир, в котором существуют смысловые связи.

В результате механизмы конструирования смысла человеческого существования оказываются маргинализованными по отношению к существованию человеческой культуры в целом, поскольку их центр тяжести отчетливо смещается в сферу приватного, частного существования человека. В результате, например, становятся маловероятными попытки объединения общества на основе идеологий традиционного типа.

Ситуация эта сама по себе в достаточной степени необычна для западной культуры в ее классическом понимании. Пока что рано судить о том, каковы могут быть последствия такого положения. Однако же, можно заключить, что информация расслаивается в современном обществе на социально обессмысливающую и социально смыслообразующую. Первая стремится доминировать, в том числе в силу своего количественного превосходства и объединенности с публичными властными практиками, однако вторая обладает большим властным потенциалом. По меньшей мере, эта схватка различных качеств информации предоставляет человеку частному возможности выбора и пространства свободы.


Пчела #38 (апрель-июнь 2002)


 



Перейти на главную История создания журнала Адресная книга взаимопомощи Об интересных местах Об интересных людях Времена Многонациональный Петербург Клубы и музыка Прямая речь Экология Исторический материализм Метафизика Политика Правые Левые Благотворительность и третий сектор Местное самоуправление Маргиналии Дети и молодежь Наркозависимые Бывшие заключенные Глухие Слепые Люди в кризисной ситуации Душевнобольные Алкоголики Инвалиды-опорники

© 1996-2013 Pchela

Письмо в "Пчелу"