СОЦИАЛЬНАЯ ИНФОРМАЦИЯ: БЕГ В МЕШКАХ И ДЫРЯВЫЕ СЕТИ

Елена Тубянская


Оценка качества обеспечения населения жизненно важной информацией впрямую зависит от дислокации оценщика. В любом комитете городской администрации вам назовут множество источников, предназначенных для жаждущего полезной информации населения: это и сайты самих комитетов, и листочки на коридорных стендах многочисленных структурных подразделений, и публикация законов в газетах (федеральных - в "Российской газете", городских - в "Санкт-Петербургских ведомостях" и "Невском времени"), а также обязательная рассылка их по библиотекам и оповещение о законодательных новшествах по радио и телевидению. Если к этому добавить десять телефонных номеров информационно-справочной службы социальной защиты населения, то картина становится благостной до приторности.

Однако стоит спуститься с административных высот на грешную землю, радужное видение отдаляется, как будто смотришь на него через перевернутый бинокль. Размещение информации на сайтах - дело, безусловно, хорошее, вот только, по данным Регионального общественного центра Интернет-технологий (http://www.rocit.ru/), в Петербурге Интернетом пользуются около 6 % населения, и маловероятно, что большинство из них отправляется в виртуальный мир в поисках социально значимой информации.

Блеклые ксерокопии законов, постановлений, положений и прочих нормативных документов, которые вывешиваются в коридорах всевозможных присутственных мест, далеко не всегда доступны для прочтения и тем более - осмысления. В числе препятствий, непреодолимых для части населения на этом этапе, наиболее часто встречаются: мелкий шрифт, недостаточная освещенность, невозможность протолкнуться к заветному стенду (например, в паспортных столах в период массового обмена паспортов), отсутствие перевода с языка юридического на бытовой. Последнее относится и к восприятию прикладного значения опубликованных законов - оно под силу далеко не всем.

Информация в СМИ, поданная в интерпретации журналистов, часто грешит неточностью и неконкретностью. (Скажем, бодрое сообщение в программе новостей о президентском повышении пенсий на 20% вовсе не означает, что сумма, которую получит пенсионер Н. в следующем месяце, будет отличаться от той, что он получил в нынешнем.) К этому можно добавить, что число газетных подписчиков весьма ограничено, что не каждый владелец телевизора или радиоприемника готов слушать их часами, выуживая полезные сведения, а также, что даже среди городских жителей существуют люди, по разным причинам не имеющие доступа к этим источникам.

То же можно сказать и о десятке номеров телефонов справочной службы. Для того, чтобы воспользоваться ими, необходимо, как минимум, наличие домашнего телефона, а как максимум - отдельной квартиры: дозвониться по ним в течение получаса - большая удача (часть номеров постоянно занята, по остальным никто не отвечает).

В преодолении трудностей на пути к информации немалую роль играют и психологические причины: человек, ориентированный на постоянную борьбу за свои жизненные блага, закаленный в сражениях с чиновниками и в хождениях по инстанциям, рано или поздно не только получит достоверные сведения о льготах, выплатах, правах и т.п., но и сумеет ими воспользоваться. Трудно выйти из этой борьбы победителем, если у вас нет свободного времени, крепких нервов, хорошей физической подготовки и приличного материального обеспечения. Поэтому, например, к инвалидам, живущим на свою пенсию, людям, страдающим нервными или психическими расстройствами, бомжам и другим нашим согражданам, по разным причинам недостаточно адаптированным к окружающей действительности, нужная им информация если и попадает, то случайно.

Впрочем, опросив ближний круг друзей и знакомых, я обнаружила, что те или иные трудности или лишения из-за отсутствия (или сокрытия) информации испытывал практически каждый: мать двоих детей больше года не получала детское пособие, потому что не знала, что должна написать соответствующее заявление; художник, ставший инвалидом-опорником, даже не подозревал, что ему положена бесплатная коляска; соседка, не имеющая телефона, в течение нескольких месяцев подставляла тазы под многочисленные протечки из расположенных над квартирой труб - об этом она рассказывала при встречах домоуправу и считала, что устных сообщений вполне достаточно, чтобы РЖА озаботилось заменой труб и ремонтом квартиры. Таких примеров можно привести множество. Остановлюсь на одном, имеющем непосредственное отношение к нашей семье.

Моя мать - дочь репрессированных родителей, в начале 90-х получила в собесе удостоверение "пострадавшего от репрессий". В 2000 году Конституционный суд РФ принял решение о том, что дети репрессированных приравниваются к жертвам политических репрессий. Информации об изменении в законодательстве мать не имела, поскольку для того, чтобы задавать соответствующий вопрос, надо хотя бы знать, что такие изменения предполагаются. В течение этих двух лет мать неоднократно обращалась в районный собес, где выясняла вопросы о пересчете ей пенсии по другим основаниям - как подростку, работавшему в войну. Каждый раз работники собеса поднимали ее дело, где в числе прочего указано, что она является пострадавшей от репрессий, при этом никто из них не сообщил ей об изменении законодательства, непосредственно касающемся ее статуса. Поскольку перерасчет пенсии в этом случае носит заявительный характер, мать, не владея соответствующей информацией, продолжала получать пенсию в прежнем объеме. О том, что она имеет право на какую-то добавку к пенсии, она узнала случайно, от моей подруги, а когда задала прямой вопрос в собесе, ей объяснили порядок действий и произвели переоформление в соответствии со ст.16 Закона РСФСР "О реабилитации жертв политических репрессий". Недоплаченные ей за два года деньги присвоило государство, не испытывающее при этом никакого смущения.

Полагаю, что случай, когда заплатить за отсутствие информации пришлось "жертве", далеко не единичный и относится не только к жертвам репрессий - ведь предоставление информации конкретным людям об имеющихся у них правах на те или иные льготы, выплаты, пособия и т.д. не входит в обязанности каких-либо должностных лиц, и никто не несет ответственности за то, что тот или иной гражданин СПб знать не знает о деньгах, причитающихся ему от государства. (К слову сказать, в тех случаях, когда государство может не платить, а высчитывать, с информацией все обстоит превосходно: ни один старый чайник, проданный пенсионеркой через комиссионный магазин, не останется вне поля зрения налоговой инспекции).

Недостаток информации могут испытывать не только граждане, но и учреждения. Правда, за нехватку сведений о пенсионере в том же собесе расплачивается все равно пенсионер. Для оформления любой льготы от каждого жителя требуется форма 9, вот и бегают бабушки по кругу: паспортный стол, справка из бухгалтерии, печать, собес. Хотя, казалось бы, что может быть проще в компьютерный-то век: пара щелчков мышью - и все сведения о жилье и прописке - перед глазами. (Как пояснил заместитель председателя Комитета по труду и социальной защите Александр Авсеевич, в нескольких районах города так и происходит, а в остальных паспортная служба не соглашается предоставлять свои данные собесу).

Отдельная песня - информация во всех подразделениях, входящих в структуру Комитета по содержанию жилищного фонда. Здесь трудности возникают не только с получением информации о действиях конкретных РЖА, ТУ, ГУРЭП и т.п., но и с принятием этими структурами информации от жильцов. Поясню на простом примере: на чердаке лопнули трубы. Жильцы звонят в аварийную службу, которая ликвидирует свищ подручными средствами (кладет жгут, ставит затычку). На этом ее обязанности кончаются, дальше должна вступать в действие территориальная служба. Если жильцы ограничиваются вызовом аварийки, никаких дальнейших действий не происходит. Устные заявления домоуправу стоят еще меньше. Письменные - в РЖА фиксируются, но никакого обмена информацией за этим не следует. Система "зависает" снова и снова, пока дело не доходит до суда или вышестоящих инстанций.

Как считает депутат Законодательного собрания Санкт-Петербурга Александр Щелканов, гражданам следует усвоить, что все заявления (о протечках, льготах, пособиях и т.п.) следует подавать только в письменном виде, поскольку за сообщения, полученные по телефону, ни одна инстанция ответственности не несет. Кроме того, "необходимо помнить, что право на доступ к информации гарантировано Конституцией Российской Федерации (ст.24 п.2 и cт.29 п.4). Если оно нарушается, надо обращаться в прокуратуру, - говорит депутат. - Что касается ситуации, когда информация, адресованная определенному кругу лиц (в вашем случае - жертвам репрессий), остается им неизвестной, то органам законодательной власти РФ и СПб следует рассмотреть вопрос об обязательности доведения информации до тех людей, кому она предназначена".


Пчела #38 (апрель-июнь 2002)


 



Перейти на главную История создания журнала Адресная книга взаимопомощи Об интересных местах Об интересных людях Времена Многонациональный Петербург Клубы и музыка Прямая речь Экология Исторический материализм Метафизика Политика Правые Левые Благотворительность и третий сектор Местное самоуправление Маргиналии Дети и молодежь Наркозависимые Бывшие заключенные Глухие Слепые Люди в кризисной ситуации Душевнобольные Алкоголики Инвалиды-опорники

© 1996-2013 Pchela

Письмо в "Пчелу"