ВЕРБАЛЬНАЯ, НЕВЕРБАЛЬНАЯ, ЗАВЕРБОВАННАЯ…

Елена Дунаевская


"..несмотря на крайнюю экзотичность
его наряда, ... он (Гиреев) выпадал из
поля восприятия из-за полной визуальной
неинформативности".
В. Пелевин. Generation П.

Об информации писать трудно, потому что информация - понятие почти всеобъемлющее. Практически любое высказывание - это информация. Связи между понятиями, существующие у нас в сознании, - это информация. Базовые представления, о которых мы можем не отдавать себе отчет и на которых основано наше мышление, - это информация. Выводы, к которым мы приходим, разглядывая объект из материального мира (машину, или костюм в витрине, или бомжа, лежащего на тротуаре) - это информация.

Получение и переработка информации - это такая же наша биологическая потребность, как дыхание. У человека, которого в ходе эксперимента изолировали от всяких внешних сигналов, очень быстро проявлялись симптомы нервного расстройства. (Правда, такие симптомы могут появиться и в процессе получения и переработки информации, получаемой, скажем, по ТВ, если относиться к ней без критики). Нас постоянно обтекают информационные потоки и, разумеется, каждый может взять из них столько, сколько вместит, и того, что отвечает его запросам.

Что именно брать, каждый решает для себя, а иногда его подсознание решает за него. Человек может отдавать себе отчет в своем информационном голоде, а может - нет. То, как человек "увидел свет", то есть удовлетворил еще не осознанные информационные (духовные) потребности (Св. Павел узрел Спасителя, мальчик Моцарт услышал музыку, мальчик Эйнштейн открыл Евклида) - описано во множестве источников.

То есть, во-первых, информация - понятие всеобъемлющее и, во-вторых, человек может и не знать, какой информации ему "по жизни" (т.е. - "на самом деле") не хватает, а какой - многовато. По этим обеим причинам в недостаточно конкретно заданном вопросе часть респондентов сузила понятие, истолковав "по жизни" как "для жизни в бытовом смысле слова, для выживания" и сведя информацию к чисто прикладной. Выводы из опроса о том, что со службами быта лучше не сталкиваться, а рычаги воздействия на них отсутствуют, - слишком банальны. Что городские власти не заботятся об экологии - тоже.

Часть респондентов отнесла вопрос об информации к чисто профессиональной сфере. Из ответов ясно, что это люди, в основном, образованные и профессионально состоявшиеся (фамилии двух известных писателей тому примером), а также не бедные (широко пользуются Интернетом). И эти люди вполне готовы к жизни в обществе будущего - в Информационном обществе.

Но войдут многие из них в это общество с тоской по "духовному общению", которая характерна для человека вообще (еще Сент-Экзюпери писал о "подлинной роскоши человеческого общения"), но, возможно, обострилась именно сейчас, когда человек все больше времени проводит в общении со своим компьютером. В каком-то из журналов было сказано, что "роскошь неделового общения" преуспевающие люди себе позволить не могут. Но отрадно уже то, что духовное общение опрошенные числят по разряду "информации", то есть и понимают его важность, и не окончательно сужают рамки понятия.

Самым примечательным представляется тот факт, что респонденты (а это, судя по всему, люди образованные и приятные) практически не интересуются функционированием общества в целом. То ли отчаялись получить ответ на эти вопросы, то ли не видят, как могли бы этим знанием воспользоваться (наша система управления, как была в советские времена, так и осталась - без обратной связи). А может быть, возобладала брезгливость: столько раз выяснялось, как нами манипулировали и нас обманывали (с ваучерами, с повторными выборами Ельцина), что лучше про все эти сомнительные дела ничего не знать. Или у респондентов столько работы, что больше не до чего.

Ясно, что опрошенные не слишком рассчитывают на СМИ как на источники информации. В этой связи и упоминания о том, что плохих новостей передают чересчур много, а хороших - мало, прозвучали достаточно приглушенно, хотя известно, что рассказы об ужасах, катастрофах и пр. способствуют манипулированию массовым сознанием.

Во-первых, когда человек слышит, как все плохо у других, он, если не злорадствует и не сочувствует, то думает: "Слава Богу, что не у меня, лучше держаться от всего от этого подальше". Сочувствовать же всем этим трагедиям и оставаться в состоянии какого-то равновесия невозможно. Значит, человек либо впадает в постоянную панику и лишается способности здраво судить о глобальных вещах, а таким человеком легко манипулировать. Либо он душевно черствеет и не станет протестовать ни против убийства мирных жителей, ни против погрома, ни против количества беспризорников на улице... Вообще, тезис "ужасы и жестокость - норма жизни" внедряется теми, кто имеет в виду жестокость, не эту, так другую, - совершить. Поэтому "за плохие новости платят больше", так же, как и за игру на низменных сторонах человеческой натуры.

Вопрос о достоверности информации тоже поднимался немногими респондентами, и они надеялись на мнение грамотного эксперта. На мой взгляд, за достоверностью информации о качестве лекарств и продуктов должны следить специальные общественные комиссии, имеющие доступ к СМИ, создание таких органов и эффективная их работа - дело будущего. Это проблема всего мира, но в мире цивилизованном человек, отравившийся в ресторане, может подать на его владельца в суд, и игра будет стоить свеч. У нас же это все откладывается до возникновения общественного мнения и становления гражданского общества, то есть до светлого будущего. Поэтому, на мой взгляд, достоверная информация о продуктах и услугах - это информация, полученная от друзей и знакомых. Достоверная информация о качестве лекарств - от врача, которого рекомендовали друзья и знакомые. То есть "сарафанное радио" по-прежнему с нами и тезис " Ленинград - это большая деревня" по-прежнему справедлив.

Вопрос о достоверности неприкладной информации может решаться только сопоставлением нескольких источников и апелляцией к собственному здравому смыслу, с которым СМИ так часто стараются нас развести. Так, когда подводники с "Курска" перестали стучать в борт своей субмарины, правительственные каналы еще несколько дней передавали, что кто-то мог остаться в живых. Хотя далекие от флота люди понимают (здравый смысл подсказывает), что, пока человек жив, он пытается подать сигнал SOS. А военные люди знают, что по инструкции подводники в аварийной ситуации просто обязаны через известные промежутки времени подавать звуковые сигналы.

Когда Гайдар начинал свои загадочные реформы, здравый смысл криком кричал о законе монопольного роста цен и свертывания производства. А СМИ пытались перекричать его, используя жупелы вроде "Молодых реформаторов", "чикагских мальчиков" и "монетаризма". Это один из любимых приемов СМИ - придумать эффектное, иногда квазинаучное название и выдать его за объяснение. Люди пользуются терминами, создавая у себя и у других иллюзии о своей информированности. А подлинная механика происходящего остается скрытой.

Вопрос о механике происходящего напоминает об еще одной особенности российских СМИ - они пишут одно, а имеют в виду другое. Разгадывание того, что именно имелось в виду, было увлекательной интеллектуальной игрой советской поры, сейчас она несколько менее популярна, но политологи ее все еще любят.

Следует также отметить множество лакун {фигур умолчаниия} в российской писаной или компьютерной информации прикладного характера, то есть посвященной вопросу о выживании в постсоветских дебрях. Система табу изменилась, но многочисленные табу остались. Вы нигде не прочтете, сколько стоит золотая медаль в школе или поступление на бесплатное отделение того или иного ВУЗа. Вы нигде не прочтете, сколько платят "бесплатным" врачам, как все-таки приманивают сантехников. Необходимая информация - приоритет сарафанного радио. Читаемая часть информации - лишь верхушка айсберга, правда жизни лежит гораздо глубже.

И чтобы к ней приблизиться, важно уметь пользоваться невербальной информацией, о которой не упомянул никто из респондентов, хотя в науке выживания она на первом месте. Кто-то умный писал, что о цивилизованности народа можно судить по состоянию туалетов и кладбищ, то есть на основе невербальной информации. И чтобы понять, с кем ты в данный момент имеешь дело, необходимо апеллировать к интуиции, то есть подсознанию, которое оперирует скорее образами, чем словами. А образы новой действительности еще не отстоялись и не отлились в слова (исключение, пожалуй, Пелевин), так что зачастую теряешься и не понимаешь, что значит эта сережка, эта мулька, этот жест, этот стиль одежды. Все более или менее ясно только с золотой цепью на крепкой мужской шее и прочими причиндалами "новых русских", прочие субкультуры ждут своих исследователей и бытописателей. И это, пожалуй, та информация, которой мне не хватает.


Пчела #38 (апрель-июнь 2002)


 



Перейти на главную История создания журнала Адресная книга взаимопомощи Об интересных местах Об интересных людях Времена Многонациональный Петербург Клубы и музыка Прямая речь Экология Исторический материализм Метафизика Политика Правые Левые Благотворительность и третий сектор Местное самоуправление Маргиналии Дети и молодежь Наркозависимые Бывшие заключенные Глухие Слепые Люди в кризисной ситуации Душевнобольные Алкоголики Инвалиды-опорники

© 1996-2013 Pchela

Письмо в "Пчелу"