ЭРНСТ ТЕОДОР АМАДЕЙ ГОФМАН КАК ЗЕРКАЛО РУССКОЙ ЭВОЛЮЦИИ

Татьяна Мнева


Пожалуй, с точки зрения возможных путей борьбы с бедностью данный текст может показаться не очень конструктивным, но это только на первый, поверхностный взгляд.

Фото: Харис Шахмаметьев Если посреди Невского проспекта вам повстречается несколько дней не обедавший растрепанный человек, одежда которого находится в крайнем беспорядке, глаза горят огнем, одна рука держит острую саблю, а другая заряженный пистолет - не спешите думать, что перед вами несчастный безумец. Старая истина гласит, что тот не жил полной жизнью, кто не знал бедности, любви и войны. Живущими полной жизнью героями - от дон Кихота Ламанчского до д'Артаньяна - заполнены страницы литературных произведений, любимых нами с детства. Вышеупомянутые герои в равной степени могли быть счастливы или несчастны: видимо, их счастье или несчастье никоим образом от бедности не зависело, будучи следствием совершенно иных причин.

Времена, как известно, меняются. Вместе с ними меняется и все остальное. Средневековый рыцарь, шлем которого вместе с находившейся внутри шлема головой был сплющен в процессе битвы, быстро домчался до ближайшей кузницы, положил голову на наковальню и потребовал от кузнеца как можно быстрее придать шлему вместе с головой привычную форму. После чего, вполне удовлетворенный результатом предпринятых кузнецом действий, поскакал обратно на поле боя и положил на месте еще некоторое количество врагов. История эта - не плод моей фантазии, а известный исторический факт.

Те несколько часов, на протяжении которых развивалась описанная выше история, ее герой, вне всякого сомнения, жил полной жизнью. А житель блокадного Ленинграда тоже пятьсот дней подряд жил полной жизнью?

Так изменилась война. Изменилась любовь, изменилась и бедность.

Джейн Эйр, героиня романа Шарлотты Бронте, отвергла счастливую и обеспеченную жизнь с любимым человеком и нашла себе тяжелую, малооплачиваемую и не слишком престижную работу учительницы в школе для крестьянских и фермерских дочерей, избрав для себя долю "быть сельской учительницей, свободной и честной". Причиной этого поступка было желание героини сохранить уважение к себе и чувство собственного достоинства.

Пошевелим слегка пространство и время действия и посмотрим на учительницу младших классов муниципальной школы города Санкт-Петербурга в 2002 году, проживающую не в культурном центре города, а, допустим, в нескольких остановках от станции метро "Академическая". На еду и предметы первейшей необходимости при постоянной жесткой экономии учительской зарплаты хватит - с голоду учительница, скорее всего, не умрет. Квартиру, электричество и телефон она тоже может оплатить, если будет регулярно предоставлять в различные инстанции многочисленные справки о своих низких доходах, дающих ей право на какие-то льготы и компенсации. Строго говоря, материальное положение такой учительницы нельзя назвать бедностью: скорее такой уровень жизни следует считать не чрезмерным, но все-таки достатком.

Никаких дополнительных навыков, кроме умения преподавать в начальной школе, у учительницы младших классов нет - нет, тем самым, и надежды на какие-то дополнительные доходы. По той же причине нет у нее и никаких дополнительных занятий, делающих жизнь хотя бы разнообразнее, не говоря о чем другом.

Учительница преподает в школе, после чего приходит домой, проверяет тетрадки, смотрит телевизор, читает книги или журналы и ходит в ближайшие магазины. Посещение кино- и просто театров, концертов, а также баров и ресторанов ей не по карману. Путешествие в центр города и обратно - проблема, потому что обходится в 46 - 66 рублей, если пользоваться маршрутными такси, или занимает не менее пяти часов, если ими не пользоваться. Общение с оставшимися еще друзьями затруднено в силу этих же причин. Одиночество, отсутствие каких бы то ни было удовольствий, невозможность удовлетворить присущую любому человеку любознательность и присущую почти любому человеку жажду красоты - что это, если не бедность? Не зря же в русском, да и не только в русском, языке слово "бедность" одного корня со словом "беда".

Описанная учительница находится в беде. Она загнана в угол, из которого нет иного выхода, кроме смерти или чуда. Такая жизнь способна, длясь долго и безысходно, постепенно и навсегда лишить человека самоуважения и интереса к жизни.

И, тем не менее, повторюсь, нашу героиню нельзя формально причислить к бедным: ей хватает на все необходимое и даже на кое-какие роскошества: на косметику, на конфеты, на бутылку вина. А есть ведь и те, кому на вышеупомянутые излишества уже не хватает; и именно к их жизни и применимо понятие "бедность", за которой начинается нищета - когда не хватает уже на самое необходимое.

Вот таким образом мы и пришли в своих рассуждениях к вполне предсказуемому результату: объект нашего внимания находится в беде, первопричиной такого положения является материальное положение этого объекта - и все же это материальное положение невозможно формально считать бедностью. Противоречие, к которому мы пришли, явным образом свидетельствует о том, что понятием "бедность" в данном месте и в данное время нельзя пользоваться как инструментом изучения действительности - этот инструмент не работает.

Чтобы действительно понять, что же на самом деле происходит с подвергшейся нашему исследованию учительницей и с миллионами ей подобных, придется, как ни странно, отвлечься от экономики и статистики и обратиться, допустим, к творчеству великого немецкого романтика Эрнста Теодора Амадея Гофмана:

"Однажды жена некоего бедного еврея (так рассказывает один талмудист) нашла у себя на чердаке голого человечка, худого и чахлого, который попросил приютить, накормить и напоить его. Перепуганная женщина бросилась вниз к мужу и стала ему жаловаться: "К нам в дом пришел нагой, изголодавшийся человек и требует, чтобы мы его приютили и накормили. Как же нам прокормить чужого человека, раз мы сами с трудом перебиваемся и едва сводим концы с концами?" - "Подымусь на чердак,- сказал муж, - и попробую выдворить чужого человека". "Почему пришел ты в дом ко мне,- спросил он чужого человека,- я беден и не могу тебя прокормить. Встань и пойди в дом к богатому, где тельцы для заклания давно откормлены и гости приглашены на пиршество". - "Как можешь ты гнать меня, раз я пришел к тебе? Ты видишь, я наг и бос, как покажусь я в дом к богатому? Сшей платье, чтобы было мне впору, и я покину твой дом". - "Лучше уж истратить последнее и сбыть с рук этого человека,- подумал еврей,- чем оставить его здесь, где он проест то, что я в поте лица заработаю"" Он зарезал последнего тельца, которым думал долго кормиться вместе с женою, продал мясо и на вырученные деньги купил чужому человеку хорошую одежду. Но когда он поднялся на чердак, человек, раньше маленький и худой, стал большим и толстым, и платье было ему и коротко и тесно. Бедный еврей ужаснулся, а чужой человек сказал: "Выкинь из головы глупую мысль выпроводить меня вон; да будет тебе известно, что я Далес". Тогда бедный еврей заломил в отчаянии руки, заплакал и запричитал: "Боже отцов моих, лозою гнева твоего покарал ты меня, и всю жизнь буду я мучиться, ибо, если это Далес, не уйдет он из дома моего, а будет расти и крепнуть, пожирая все наше добро и достояние". Ведь Далес - это нищета; никогда не уйдет она оттуда, где раз поселилась, и будет все расти и расти".

Так что, похоже, не реально-экономический, но библейско-романтический подход здесь и сейчас наиболее уместен для понимания происходящих в обществе процессов.


Пчела #37 (январь-март 2002)


 



Перейти на главную История создания журнала Адресная книга взаимопомощи Об интересных местах Об интересных людях Времена Многонациональный Петербург Клубы и музыка Прямая речь Экология Исторический материализм Метафизика Политика Правые Левые Благотворительность и третий сектор Местное самоуправление Маргиналии Дети и молодежь Наркозависимые Бывшие заключенные Глухие Слепые Люди в кризисной ситуации Душевнобольные Алкоголики Инвалиды-опорники

© 1996-2013 Pchela

Стоимость фасада из металлокассет.

Письмо в "Пчелу"