ШАРИК И МУРКА - как ресурс неформальной экономики

Елена Паршина



Два года назад Елена Паршина (сотрудник Санкт-Петербургского Центра Независимых Социологических Исследований и аспирантка Университета г. Маннхайм (Германия)), ведомая научным любопытством и любовью к животным, провела социологическое исследование, предметом которого были приюты для животных, рассматриваемые как одна из форм неформальной экономической деятельности. С любезного разрешения Елены мы публикуем фрагменты ее работы, относящиеся к одному из рассмотренных типов приютов, названных автором "домашние приюты для животных".

<…> Приблизительно с 1993-94 годов на улицах города, а чаще в переходах метро, можно стало встретить людей, просящих милостыню не для себя, а на корм животным. Они стояли в окружении двух-трех, иногда даже пяти, собак или кошек. Внешне эти люди мало чем отличались от обычных нищих-попрошаек, к которым уже успели привыкнуть горожане. Но наличие животных и призывы попрошаек о помощи "братьям нашим меньшим" срабатывали куда эффективнее, чем традиционное прошение милостыни. При этом не один из информантов, содержащий такой приют не считает себя попрошайкой. Этот термин вообще считается неприемлемым по отношению к своей деятельности: "Как это я буду милостыню просить? Мне ведь стыдно". (жен., 37 лет). Часто, при разговоре со мной, со стороны информантов звучали оправдательные слова в защиту "благородной миссии", возложенной на них "А мне жалко животных... Вот есть такие люди, не понимают, что мы хотим выловить собаку и оформить ее куда-нибудь в дом... Я их так люблю - ужас! Я сама не буду кушать, а их накормлю!" (жен., 51 год)

В ходе исследования я установила тесный контакт с пятью представителями этого сообщества (самоназвание - "приютчики" ), которые начали свою деятельность в период с 1994-95 годов, т.е. на момент исследования занимались этим три-четыре года. Таким образом, мне удалось проследить определенного рода трансформацию их деятельности, увидеть и описать, как менялись стратегии "приютчиков" в процессе их деятельности.

ПРАКТИКИ И СТРАТЕГИИ

Схема проста: на Кондратьевском рынке покупается ветеринарное свидетельство и фиктивная справка о регистрации домашнего приюта; звери (собаки и кошки) подбираются на улицах, в спальных районах города, отлавливаются в подвалах или просто крадутся; выбирается место "работы" и выясняются отношения с местными патрулями милиции.

Если в самом начале (в 1993-94 годах) деятельность "домашних приютов" ограничивалась только прошением милостыни, то в 1996-97 году возникает новая статья дохода: прием животных от частных граждан, не способных по разным причинам обеспечить должный уход за своими питомцами. Сдавая собаку или кошку, бывший хозяин обязан уплатить "приютчику" "взнос" за содержание животного в приюте. Так же любой желающий смог теперь выбирать себе за небольшую плату щенка, кошку или взрослую собаку. Хотя неопрятный, сомнительный вид "приютчиков" и грязные, неухоженные, часто больные животные вряд ли вызывают доверие у людей, однако выбирать не приходится.

Весной 1999 года появился еще один способ, по форме презентации напоминающий скорее театральное представление. Оставляя собак в переходе метро или на тротуаре, хозяин отходит из поля зрения прохожих в сторону (за угол, на противоположную сторону дороги). При этом все атрибуты "обустройства" рабочего места сохраняются. Собаки сидят на картонной подстилке, рядом банка для денег; табличка рассказывает прохожим, что перед ними "Домашний приют для животных". Но отсутствие "приютчика" вызывает у прохожего ощущение, что собаки просят деньги сами для себя. Абсурдность ситуации срабатывает безотказно: доход от такого спектакля, по наблюдениям, в полтора-два раза больше по сравнению с "обыкновенной" стратегией.

Следует отметить, что этот способ не получил широкого распространения среди "приютчиков" из-за определенных сложностей. Во-первых, животные должны быть хорошо дрессированны и выполнять команды хозяина. Во-вторых, необходимо тщательно продумывать территориальные возможности рабочего места, чтобы успеть, например, в нужный момент предотвратить кражу банки с деньгами или обезопасить животных от нападения хулиганов<…>.

ЭКОЛОГИЧЕСКАЯ НИША

Кто заинтересован в существовании "приютов для животных"? Прежде всего - сами "приютчики", так как для большинства из них это единственный источник денежных поступлений. Выработав новую эффективную стратегию выживания, продиктованную веяниями времени, они заняли свою нишу в сфере неформальной экономики. Их деятельность вряд ли можно рассматривать однозначно как попрошайничество. Здесь в силу вступают отношения купли-продажи, которые уже нельзя отождествлять с обычными уловками нищих-попрошаек.

С другой стороны, существование таких приютов подпитывает индустрию собачьих "боев без правил" - нелегальный бизнес, получивший широкое распространение в России за последние несколько лет. Существует мнение, что для воспитания хорошей бойцовой собаки необходимо ее подкармливать собачьим мясом. А еще лучше, если она хотя бы раз загрызет другую собаку насмерть. Один из информантов поделился со мной информацией о том, что и сам не раз продавал своих питомцев для этих целей: "Чтобы подготовить бойцовую собаку к бою, любую собаку - стаффордшира, бультерьера, азиата - это не гласно, будем так говорить, все равно собака должна тренироваться на живых собаках. И хоть раз одну собаку загрызть. Поэтому сейчас очень много таких людей, которые в приюте берут собак именно для этой цели. Но зато и платят соответственно!". (жен., 40 лет)

С помощью "домашних приютов" решается и еще одна проблема. "Вот, еще сейчас очень много породистых собак, а никто не вяжет. Берут собаку для того, чтобы просто предоставить удовольствие своему питомцу. А потом опять эта собака выбрасывается на улицу. Будем говорить, что это не есть система, но такие случаи есть". (жен., 40 лет).

Однако это не повсеместные практики и говорить о том, что все приюты живут только за счет вот таких доходов, было бы неверно.

Практики изъятия денег у населения различны, но в большинстве случаев невозможно выделить приют, работающий только по одному сценарию. Здесь происходит смешение, взаимопроникновение сразу нескольких способов. И зачастую оказывается, что рядом с попрошайничеством соседствуют хорошо налаженные рыночные отношения, а кража животных - со спасением жизни выброшенного на помойку котенка.

Доход от приюта нельзя назвать стабильным. "Один день даже пять рублей не заработаю, а другой день бывает и двести" (муж., 49 лет). Выручка зависит прежде всего от места, погоды, дня недели и количества затрачиваемого времени в день. В среднем, "приютчик" стоит не больше шести часов в день (зимой - четыре часа). На Невском проспекте заработки могут достигать в летний период до трехсот, иногда пятисот, рублей в день. С наступлением холодов доход сокращается до пятидесяти-ста рублей в день.

Немаловажную роль в успехе дела играет выбор места. Здесь, безусловно, необходимо было выдержать сначала конкуренцию с попрошайками и уличными торговцами. Но тут на помощь пришли фиктивные разрешения и ветеринарные свидетельства, повысившие статус "приютчиков" по отношению, например, к попрошайкам. А отношения с уличными торговцами остаются спокойными, так как навряд ли можно говорить о пересечении этих двух видов бизнеса, и возникновении какой бы то ни было конкуренции.

Наиболее прибыльным считается Невский проспект, территория которого уже давно поделена между "приютчиками". На вопрос, где удобней стоять, информант отвечает: "Ну, на Невском, конечно. Там - да!... очень выгодно" (дядя Саша, 49 лет). Найти свободное место не так-то просто. По словам одного из информантов "случайных людей на главной улице города быть не может".

Следующим по прибыльности местом является Сенная площадь, и затем Петроградский район.

Доходность места во многом обусловлена спецификой приюта. Если "приютчик" специализируется на приеме животных, и в основном вся получаемая прибыль зависит от количества принятых и проданных животных, то удобнее стоять на Сенной площади или в каком-нибудь спальном районе города. "На Невском выгодно, но тут [на Сенной площади] приносят больше животинки. А мне же их жалко..." (жен., 51 год). Но разница не только в этом. Сенная площадь - это одна из центральных рыночных площадей Санкт-Петербурга, поэтому всегда многолюдная, а значит, частота подаяний высокая. Но в основном прохожий дает один-два рубля, в редких случаях пять рублей. В то время как на Невском проспекте ставки значительно выше. Как правило, в карман "приютчика" от прохожего попадает пять-десять рублей, однако реже, по сравнению с Сенной площадью.

Периферийные районы и станции метро имеют свою специфику. Здесь часто подают "натурой" - молоком, остатками обеда, хлебом, макаронами и прочими недорогими продуктами. Поэтому здесь редко можно встретить "приютчика"-дельца, для которого основная цель - заработать деньги. Это скорее среда обитания бомжей и их четвероногих товарищей.

БОРЬБА ЗА ВЫЖИВАНИЕ

Поскольку место в этом бизнесе играет важнейшую роль, борьба за место идет жестокая, и не все ее выдерживают. Ради безопасности дела чаще всего нанимается сторож (родственник или хороший знакомый, в редких случаях прибегают к услугам временно неработающих). "А я застолбила себе место. Если кто появиться, мой [сторож] сразу же разберется. Да и ментам я не зря по пятьдесят рублей плачу. Пусть охраняют" (жен., 37 лет). <…>. В обязанности сторожа как правило входит транспортировка животных и охрана места работы от возможного нападения хулиганов.

Однако кроме "конкурентов" и "хулиганов", "приютчики" вынуждены поддерживать контакт и с вполне определенной структурой, призванной охранять порядок в городе. Отношение с милицией строятся по принципу "ты мне - я тебе". "Милиция, вообще-то, вот здесь на улице нас не трогает, это раз! На Невском она тоже особо не трогает". (муж., 49 лет). Причина такой неприкосновенности кроется чаще всего в постоянных взятках за возможность стоять в том или ином месте. Сумма варьируется от 15 рублей в день (в удаленных от центра районах) до пятидесяти рублей (на Невском проспекте и Сенной площади). "С ментами разобраться не сложно - за пятьдесят рублей защитит от кого угодно", - говорит один из информантов, работающий на Невском проспекте. Процесс "сбора дани" описывается достаточно просто: "Милиция часто подходит к чужакам и спрашивает разрешение. Нет разрешения - уходи [читай: плати]. А нас уже знают. Мы давно" (муж., 49 лет). <…> Чаще всего сборам подвергаются новички в приютном деле или это происходит при неожиданной смене членов патруля.

СОСЕДИ И ЗАПАХИ

Мне были интересны "технические" стороны организации приютов. Так, например, известно, что большинство "приютчиков" после рабочего дня отправляется вместе со своими питомцами домой (если, конечно, таковой имеется). За редким исключением все они проживают в коммунальных квартирах. Как в таком случае строятся отношения с соседями?

"Они уже привыкли. У нас у соседей напротив собака, не одна... И у меня никто не ругается. В общем-то, все было. А потом поняли, что на меня бесполезно, и замолчали, и стали дружить, стали они в гости приходить" (муж., 45).

"У нас были претензии от соседей, но мы их решали достаточно мирно. Это не их дело. У меня отдельная квартира: мой дом - моя крепость" (жен.,40 лет).

Однако претензии соседей есть, и они вполне объяснимы. Раздражает и постоянное мяуканье и лай животных, грязь, шерсть и, главное, запах. Запах - это особый барьер, отделяющий эту социальную среду от остальных. <…> Хотя сами информанты не признают роли запаха и не считают его каким бы то ни было ограничителем. Они привыкли к нему и практически не чувствуют. <…> Вот что оптимистично заявляет информантка, в двухкомнатной квартире которой проживает 12 кошек и три собаки: "А запаха у меня практически нет, будем так говорить. У меня нет котов, у меня только кошки. А с запахом я борюсь "Золушкой"... Два раза в неделю влажная уборка. Это не занимает много времени, когда к этому привыкла. И запах поглощает, хотя одновременно это и дезинфекция, и уничтожение блох, хотя у меня в квартире, как и всех людей, лежат паласы и ковры. Только единственное - у меня в доме много туалетов. На весь дом у меня 7 туалетов с наполнителем. Запаха у меня нет. Собака, конечно, пахнет, она такая волосатая, но не так и сильно" (жен., 40 лет).

ВСЕ МЫ БРАТЬЯ...

В начале исследования было сделано предположение о существовании прочных социальных связей между "приютчиками", что впоследствии и подтвердилось. Об этом говорят сами информанты: "В лицо-то многих знаю... этих "собратьев по работе"... Мы ж с ними в одной упряжке" (жен., 20 лет).

"Да мы тут как сеть какая-то. Вот я пришла на площадь и сразу сообщаю об этом. Или я говорю, что пошла на Невский. Мы как-то общаемся. Там вот Люда с котятами сидит. Мы и с ней общаемся" (жен., 58 лет).

На первый взгляд "приютчики" существуют независимо друг от друга. Различные способы презентации своей деятельности - внешний вид, таблички, цены на животных - не указывают на тесную связь между хозяевами приютов. Многие из них имеют фиктивные разрешения на организацию частного приюта, и являются индивидуальными собственниками своего бизнеса. Но как выяснилось в ходе общения, вместе "приютчики" составляют сплоченную компанию, иногда основанную и на кровном родстве: "Люда, сестра моя, с котятами и собаками стоит. Нина Васильевна вот с котятами тоже тут. И дочка ее тоже тут, только подальше" (жен., 51 год). Доход у каждого свой, общий бюджет отсутствует, но по всей вероятности, плата патрулю осуществляется "в складчину".

Однако, например, на Невском проспекте превалируют индивидуальные стратегии. Здесь практически отсутствует коллективная организация дела, хотя все "приютчики" знакомы между собой и постоянно обмениваются информацией - это и помощь в поиске клиентов для приютов "коллег", и совместная разработка стратегий борьбы с патрулями, и поиски новых питомцев.

К чужакам же всюду относятся враждебно и, избирая стратегию игнорирования, пытаются выжить его со своей территории. Этот прием срабатывает эффективно, т.к. у новообразовавшегося приюта незамедлительно возникают проблемы с милицией, а при отсутствии поддержки со стороны обжившихся хозяев территории новичок не выживет.

Иногда опытные "приютчики" прибегают к более агрессивным методам сопротивления на вмешательство в свою социальную среду. Так, иногда объекты исследования подвергают неугодных угрозам физической расправы, а иногда и претворяют ее в жизнь. Так, в первый день моей работы в поле, одна из информанток на Невском проспекте пригрозила: "Недавно у нас одна была... искательница правды. Все животных спасти хотела... Так ее в темном дворе бутылкой по голове стукнули. Так и тебя..." (жен., 45 лет). <…>.

СУДЬБЫ

Биографии информантов во многом схожи. Прежде всего, при реконструкции биографий я обратила внимание, что практически никто из "приютчиков" до середины 90-х годов не был связан по роду своей деятельности с животными, их профессиональные навыки и умения лежали в далеких от зообизнеса областях.

Вот типичный пример трудовой "карьеры" одной информантки: коренная ленинградка, родилась в блокаду. Закончив восьмилетнюю среднюю школу, поступила на трехгодичные курсы по специальности "портниха широкого профиля", но работала затем в военной части. "Там секретный завод, это я рассказывать ничего не могу. Работала там в кладовке". А после увольнения "кое-как по знакомству в Педиатрический [институт] устроилась... в буфет". Потом "работала в Сыктывкаре, штукатур-маляр на секретном заводе, на вредном производстве". Тетя Валя на протяжении всей жизни неоднократно меняла место работы, и в результате по ее словам стаж ее составляет 60 лет, "а мне всего пятьдесят один год! Вот как я работала!". С 90-го года, после сокращения штата и безуспешного поиска новой работы, она живет только на деньги, получаемые от "домашнего приюта для собак".

Однако в разговорах со мной информанты все же обязательно оговаривались - мол, хоть и никогда не работали с животными, но всю свою жизнь были неразрывно связаны с ними. "...а потом - я с детства, с пеленок я с собаками. Они у меня никогда не выводились". Подобными оговорками "приютчики" пытались оправдывать эту деятельность не только в моих, но прежде всего в своих глазах.

<…> Очень часто все заработанные деньги тратятся только на алкоголь.<…>. Алкоголизм в этом случае - это и способ выживания и общения друг с другом и с окружающим миром,. Совместное пьянство после работы - способ организации их повседневности.

<…> Вообще, род занятий моих информантов я бы определила как "бизнес неуспешных людей". На вопрос "какими качествами должен обладать человек, который так тесно связан с животными" информанты отвечают:

"Понимаете, если человеку больше не для кого больше жить, в основном это женщины одинокие... Ведь человек - хоть и животное такое достаточно сволочное (ведь человек тоже животное) - но он не может быть один" (жен., 40 лет). Однако сразу делается оговорка: "Только здесь одной доброты мало, конечно... Не верю я во всю эту нашу благотворительность, не верю!".


Пчела #36 (ноябрь-декабрь 2001)


 



Перейти на главную История создания журнала Адресная книга взаимопомощи Об интересных местах Об интересных людях Времена Многонациональный Петербург Клубы и музыка Прямая речь Экология Исторический материализм Метафизика Политика Правые Левые Благотворительность и третий сектор Местное самоуправление Маргиналии Дети и молодежь Наркозависимые Бывшие заключенные Глухие Слепые Люди в кризисной ситуации Душевнобольные Алкоголики Инвалиды-опорники

© 1996-2013 Pchela

Письмо в "Пчелу"