Требуются пахари

Петр Минин


С 26 по 28 июня 2001 года в рамках программы ИОО "Энергичные деньги" во дворце Кочубея в г. Пушкине проходила всероссийская научно-практическая конференция "Социальные исследования благотворительности в современной России". Со-организаторами данного мероприятия были Санкт-Петербургское отделение Института "Открытое общество" и Центр развития некоммерческих организаций.

Организаторское партнерство реализовывалось как на уровне выработки концепции конференции, так и на всех последующих этапах, в том числе и при формировании рабочего экспертного комитета, который отбирал будущих участников встречи. (Надо отметить, что конкурс был объявлен еще в январе, и в нем участвовали 162 заявки из 54 регионов России).

Среди участников конференции были как теоретики, так и практики благотворительной деятельности, (причем в ряде случаев эти множества пересекались) - историки и политологи, психологи и социологи, философы и юристы. Всего в работе конференции приняли участие 85 человек. Большинство из них (почти две трети) приехали из разных регионов России.

Предполагалось, что эта конференция, кстати, первая такого рода в России, даст возможность проанализировать современное состояние исследований благотворительности, а также будет содействовать образованию сообщества исследователей, работающих в этой области.

"Драматургия" конференции (ноу-хау Центра РНО) выстраивалась вдоль оси гармонии между обзорной концептуальностью пленарных заседаний и пристальной конкретикой секционных. Безусловно, время от времени наличие в одной упряжке коня и трепетной лани, то бишь общественников и исследователей, давало о себе знать, но, в целом, и те, и другие остались довольны.

На конференции, в качестве явно заинтересованных лиц, присутствовали представители крупных зарубежных фондов - Сороса, Форда, Макартуров, Мотта, Айрекс, КАФ, Института устойчивых сообществ (РОЛЛ).

С приветствием к собравшимся обратился писатель Д. А. Гранин, который еще в конце 80-х годов публично напомнил согражданам о понятии милосердия, и тем самым, в определенном смысле, инициировал возрождение благотворительной деятельности в Санкт-Петербурге.

В рамках конференции прошли три круглых стола, посвященных актуальным вопросам развития исследования благотворительности, в том числе запросам и потребностям потенциальных заказчиков.

Основные вопросы были вынесены на общую подиум-дискуссию "Исследования благотворительности в современной России - кому они нужны, какие и для чего?".

Осенью этого года по итогам работы конференции будет выпущен сборник.

Примерно тогда же должна начать работать Интернет-библиотека "Исследования российской благотворительности" - открытый ресурс для российских и зарубежных исследователей, практиков, жертвователей, где будут храниться библиография и тексты научных исследований и аналитических публикаций о российской благотворительности.

По мнению Олега Лейкинда, программного директора Санкт-Петербургского отделения ИОО, "основной результат конференции - это то, что поставленные перед ней цели были достигнуты. Во-первых, произошло некое очерчивание поля, определение на нем наиболее проблемных областей. Во-вторых, люди, занимающиеся исследованиями, встретились, познакомились. Выявилась, пусть не окончательно, но все-таки некоторая группа лидеров. Так что можно работать дальше".

В чем же может заключаться эта дальнейшая работа?

Для того, чтобы ответить на этот вопрос, надо хотя бы вкратце описать основные проблемы исследований благотворительности, какими они предстали на конференции.

В качестве характерной черты социальных исследований благотворительности в России, специалисты-социологи с сожалением отмечали "отсутствие адекватной теоретической базы, т.е. отсутствие разработанных теоретических моделей, которые позволили бы осмыслить и интегрировать результаты конкретных эмпирических социальных исследований благотворительности". Созданию такой теоретической базы препятствует, прежде всего, существующая до сих пор неопределенность понятийного аппарата, аморфность и нестрогость таких понятий как "благотворительность", "пожертвование", "доброволец". В результате "большинство проводимых исследований имеет сугубо прикладную направленность, а полученные в них результаты не могут быть распространены на более широкий класс социальных явлений, связанных с благотворительностью".

С другой стороны, на сегодняшний день явно обозначилась проблема "заказчика", вернее, его отсутствия. Безусловно, всегда найдутся одиночки, готовые исключительно для удовлетворения своего научного любопытства заниматься исследованиями, но вопрос результативности зачастую связан с численностью научного сообщества, работающего в этой сфере, и с престижностью тематики.

По сути, обе проблемы сводятся к одной, а именно: общество в целом, и научное сообщество, в частности, находятся в самом начале пути к тому, чтобы действительно воспринимать благотворительность как "важный социальный институт, через который осуществляется перераспределение средств, находящихся в распоряжении отдельных членов общества на нужды социального воспроизводства".

Апологетом подобной точки зрения на благотворительность является петербургский исследователь Эдуард Фомин, принимавший активное участие в работе конференции. Кроме того, он придерживается мнения, что благотворительность является таким нравственно-экономическим и культурным феноменом, который не может быть полностью определен в рамках какой-нибудь отдельной научной дисциплины, а требует междисциплинарного подхода.

Итак, научная нива исследований благотворительности раскинулась широко и ждет пахарей. Жаль, если пахать им придется исключительно на благотворительной основе.

Генри Форд: К ЧЕМУ БЛАГОТВОРИТЕЛЬСТВОВАТЬ?

"...Я не имею ничего против благотворительности. Боже избави, чтобы мы стали равнодушны к нуждам наших ближних. В человеческом сочувствии слишком много прекрасного, чтобы я хотел заменить его холодным расчетливым рассуждением.

Можно назвать очень немного крупных достижений, за которыми не стояло бы сочувствие в качестве двигателя. Каждое достойное быть совершенным дело предпринимают ради помощи людям.

Плохо только, что мы этот высокий, благородный побудитель применяем слишком мелочным образом. Если сочувствие побуждает нас накормить голодного, почему же оно не порождает в нас желания сделать этот голод невозможным? Подавать легко, гораздо труднее сделать подачку излишней. Чтобы достигнуть этого, нужно, не останавливаясь на индивидууме, уничтожить корень зла; разумеется, наряду с этим должна осуществляться помощь отдельным лицам; дело, однако, не должно ограничиваться этой временной помощью. Трудность добраться до подлинной причины только кажущаяся. Много людей предпочтут помочь бедной семье, чем серьезно задуматься над проблемой устранения бедности вообще.

Я вовсе не за профессиональную благотворительность и деловую гуманность какого бы то ни было сорта. Как только человеческая готовность помогать систематизируется, организуется, делается коммерческой и профессиональной, ее сердце умирает и она становится холодным бесплодным делом.

Подлинная человеческая готовность помочь никогда не поддается систематизации или пропаганде. Гораздо большее число сирот воспитывается в семьях, где их любят, чем в сиротских домах. Гораздо больше стариков поддерживается и охраняется дружеской рукой, чем призревается в богадельнях. Ссуды, даваемые одной семье другою, больше приносят помощи, чем общественные ссудные кассы. Как далеко мы должны заходить, способствуя коммерциализации естественного человеческого инстинкта помощи - вопрос серьезный.

Профессиональная благотворительность не только бесчувственна; от нее больше вреда, чем помощи. Она унижает принимающего и притупляет самоуважение. В тесном родстве с ней сентиментальный идеализм. Всего несколько лет назад внезапно распространилась мысль, что "помощь есть нечто такое, чего мы по праву смеем ожидать от других". Бесчисленные люди стали получать "доброжелательную общественную помощь". Целые слои населения выдерживались в состоянии ребяческой беспомощности. Делать что-либо для других стало профессией. Это породило в народе все, что угодно, только не самоуверенность и далеко не устраняло обстоятельств, из которых проистекала мнимая нужда в помощи.

Но еще хуже, чем культивирование этой детской доверчивости взамен уверенного самосознания и твердой самопомощи, была та определенная ненависть, которая в большинстве случаев овладевала облагодетельствованными. Люди нередко жалуются на неблагодарность тех, кому они помогли. Нет ничего естественнее. Во-первых, в том, что носит название "благотворительность", очень мало подлинного, идущего от сердца, сочувствия и заинтересованности. Во-вторых, никому не нравится быть вынужденным получать милостыню.

Такая "общественная помощь" создает напряженность, берущий излишки чувствует себя униженным подачкой, и еще очень большой вопрос, не должен ли чувствовать себя униженным и дающий. Благотворительность никогда еще не разрешала задачи на сколько-нибудь длительный срок. Благотворительная организация, не поставившая себе целью сделаться в будущем излишней, не исполняет подлинного своего назначения. Она всего-навсего добывает содержание для самой себя и еще более усиливает "непродуктивность".

Генри Форд. "Моя жизнь мои достижения". - Л.: Время, 1924

Перевод под редакцией инженера-технолога В.А. Зоргенфрея

http:// www.cbs-mba.ru/career/book_ford/glava15.htm

Пчела #34 (июль-август 2001)

 



Перейти на главную История создания журнала Адресная книга взаимопомощи Об интересных местах Об интересных людях Времена Многонациональный Петербург Клубы и музыка Прямая речь Экология Исторический материализм Метафизика Политика Правые Левые Благотворительность и третий сектор Местное самоуправление Маргиналии Дети и молодежь Наркозависимые Бывшие заключенные Глухие Слепые Люди в кризисной ситуации Душевнобольные Алкоголики Инвалиды-опорники

© 1996-2013 Pchela

Письмо в "Пчелу"