Парадигма добровольчества

Жизнь, смерть и обновление одной программы
благотворительного общества

Светлана Полатайко [*]


Вот уже три года, как в Обществе "Невский Ангел" закрыта программа "Помощь больным и немощным на дому", сменились адрес и телефон, а люди все продолжают и продолжают звонить. Их просьбы, как правило, это последняя надежда, надежда на чудо. Надежда не фантастическая, а подкрепленная вполне реальными фактами: кому-то когда-то помогали; к кому-то когда-то приходили.

Слово "благотворительность" в конце 80-х еще не было благозвучным и понятным для людей, воспитанных в рамках коммунистической идеологии. Зато "милосердие" сразу прижилось и полюбилось. Это было что-то личное, просящееся наружу, требующее реализации. В этом смысле Общество Милосердия "Ленинград" стало центром притяжения людей, не очерствевших душой.

Программа "Экстренная социальная помощь" была востребована как теми, кому предназначалась помощь, так и теми, кто мог ее оказывать. Не строить великое светлое будущее, а видеть результат своей конкретной деятельности, здесь и сейчас. Подтверждение "я - хороший", так необходимое каждому, можно было получить немедленно.

В те годы добровольцев было много. Они предпочитали называться на западный манер - волонтерами, отчуждаясь от милитаристского смысла комсомольцев-добровольцев великих строек и сражений. Сегодня, это отстаивание названия кажется наивным и вызывает улыбки, но тогда, в самом начале обновления России, это имело колоссальное значение. В самом слове "волонтер" слышалось звучание долгожданной свободы личности, той самой, которую мы так жаждали получить от Запада. Я знаю немало людей, которые пришли в Общество и стали помогать другим только потому, что им нравилось, что они - волонтеры.

В экстренной социальной помощи, как оказалось, нуждались очень многие: беженцы; переселенцы; дети, оказавшиеся на улице; погорельцы; бывшие правонарушители, вернувшиеся из мест заключения; безработные - многие социально-незащищенные группы людей. Нельзя сказать, что в этом списке старики были самыми незащищенными и слабыми. Но именно помощь пожилым и немощным людям Петербурга вскоре выделилась в самостоятельную программу как наиболее подходящая для волонтерской заботы.

Оказание помощи пожилым людям практически не зависело от наличия или отсутствия государственных действий в этом направлении. В отличие, например, от помощи беженцам, которых надо было где-то расселять, или от помощи уличным детям, которых надо было куда-то устраивать. Простая человеческая забота, элементарная помощь по дому - все это одни люди могли дать другим. И они делали это. Вначале - почти стихийно, по наивности веря, что "сегодня поможем этим, а завтра наступит всеобщее благоденствие".

Эйфория великих разрушений прошла довольно быстро, а счастливое завтра все не наступало. В это время (91-93 годы) от "волонтерства" отошли те, кто недооценил свои моральные силы и материальные возможности. Перед многими из наших первых волонтеров встала проблема собственного выживания. Появились те, кого слово "милосердие" стало раздражать, оно кололо глаза неразрешенными, бесконечными проблемами. "Как быть, если мы ничего не можем сделать? Как помочь другим, если нам самим нужна помощь?" - почти каждый волонтер задавал себе такие вопросы наедине или в шумных дискуссиях.

Так и хочется сказать, что "вот тут-то на арену и вышла благотворительность". На самом деле, конечно, никуда она с этой "арены" не уходила. Только "благотворительность" была совсем еще маленькой девочкой, если уместна такая аналогия, и не могла ни показать себя, ни прокормить себя, ни постоять за себя. Момент понимания большинством, что "одним милосердием сыт не будешь" совпал с "взрослением" благотворительности. А "милосердие" [1] постепенно стало обретать свой истинный смысл, становясь личным делом каждого, без надрыва и общественного вызова, без политических подтекстов и вне религиозных разногласий.

Между тем, программа "Экстренная социальная помощь" стала разделяться на много разных программ и к 1993 году окончательно сформировалась программа "Помощь пожилым и немощным на дому". В реальной жизни помощь старикам вышла далеко за пределы "простой человеческой заботы и элементарной помощи по дому". Добровольцы видели сквозь обыденную жизнь города стариков, умирающих от голода, не имеющих перевязочных материалов, живущих в чудовищной грязи, с кровоточащими пролежнями, одиноких, забытых, покинутых.

С большой теплотой и благодарностью "Невский Ангел" хранит память обо всех, кто выдержал испытание "милосердием". К чести людей, мало кто "бежал" от волонтерской работы. Менялась жизнь, менялись обстоятельства, люди уходили. Но некоторые возвращались, даже спустя несколько лет.

В отличие от отдельных людей, общественная организация не могла себе позволить перестать действовать только потому, что не знает, как быть и как выживать.

Во-первых, мы все-таки выживали. Огромный поток гуманитарной помощи, хлынувшей в Петербург, распределялся, в основном, через общественные организации. Нам давали "рыбу", но все время твердили про "удочку".

В тот период, представления об экономических основах благотворительности и механизмах ее устойчивости, применительно к России, не было ни у кого. Не понятно было, что станет с экономикой страны, чего уж тут.… В общем, мы плохо представляли себе, что такое эта самая "удочка".

Находились, конечно, "умельцы" "половить рыбку в мутной воде" и среди тех, кто называл себя общественными организациями. И вот ведь странная вещь - общественное мнение: махинации с гуманитарной помощью так живо обсуждались в прессе и запомнились, а помощь, оказанная истинными общественными организациями и через них, прошла для большинства незамеченной.

Но вернемся к вопросу выживания. Можно было использовать собственные ресурсы: пока есть моральные силы, пока есть, что нести из своих домов, - можно работать. А что дальше? С гуманитарной помощью можно было поступить почти так же. Нам присылают, мы - раздаем. Многие так и делали и, в результате, ….

Великой мудростью "Невского Ангела" в период "гуманитарного бума" стало решение предоставить людям возможность выбора - выживать ли им самим или, выживая, помогать еще и тем, чьи проблемы выходили далеко за рамки еды и одежды. И ленинградцы, а потом и питерцы однозначно выбрали: помогать. Получая необходимое, вкладывали - кто сколько мог. На эти народные рубли десять лет жила и работала благотворительная организация, ведя 18 программ и 22 социальных проекта помощи, обучения, поддержки и развития. Одной из таких программ была добровольческая программа помощи пожилым.

Во-вторых, мы уже немножко знали, как быть. Значительной помощью Америки и Западной Европы, прежде всего, стала возможность учиться, перенимать опыт. Конечно, в первые годы нашей работы, этот западный опыт "не лез ни в какие ворота": "Волонтерам можно поручить такие работы как подписывать рождественские открытки, сортировать книги в библиотеке… им нужно компенсировать затраты на проезд… во многих штатах принят закон о льготах на приобретение бензина для тех, кто использует личный автотранспорт для добровольной работы…". Как можно было соотнести это с тем, что мы звали волонтеров стричь колтуны в старческих волосах, готовить еду из тех продуктов, которые часто приносили они из своих домов? Как-то выкручивались. Вспоминали сестер милосердия из дореволюционной России, изучали деятельность Императорского Человеколюбивого Общества. У нас появлялся собственный опыт. Очень быстро перестали обращать внимание на "предмет", смотрели на технологии, на те методы, которые можно было применять у нас, кроили, кромсали, пристраивали. Иногда получалось смешно, но чаще - рождались потрясающие идеи и новые методы. Некоторые вещи сразу же принимались нами как незыблемые правила, основы основ. Наш собственный опыт говорил нам, что так и только так надо действовать.

К 1995-97 годам, времени наиболее эффективной работы программы, в "Невском Ангеле" действовали курсы по специальной подготовке волонтеров и много разных кружков, добровольцам отвели для работы и встреч в Клубе самое большое и уютное помещение, ежегодно проводился "День волонтера", три оплачиваемых сотрудника координировали работу более трехсот добровольцев.

К 1995 году появились государственные службы - Центры социального обслуживания пожилых людей. В начале только с общими, а потом и со специализированными, медицинскими отделениями.

В период потрясений получилось так, что волонтеры шли впереди профессионалов, подменяя государственную ответственность своими скромными возможностями [2]. Постепенно все стало становиться на свои места и выявилось истинное предназначение добровольцев - не замещать профессионалов, но дополнять их работу [3]. Ни одна государственная социальная система, даже самая продвинутая и экономически устойчивая, не сможет обеспечить индивидуальный и человеческий подход к решению человеческих проблем. Машина государственной системы может работать только унифицировано, люди - с учетом индивидуальных особенностей и потребностей.

С изменением государственного отношения к проблемам пожилых, изменились и потребности в добровольческой помощи этим людям. Для старых одиноких людей дефицит общения - проблема не меньшая, чем проблема физического выживания. Продолжала оставаться актуальной и проблема помощи на дому. Но теперь, это была дополнительная помощь, а не единственная. Огромная психологическая нагрузка - ответственность за человеческую жизнь, была практически снята с добровольцев.

Добровольная работа становилась менее надрывной, не форс-мажорной, но от этого не перестала быть востребуемой. Такой подход к добровольчеству нуждался в новых технологиях и методах работы с добровольцами. Теперь нам стал ближе и понятнее международный опыт добровольческих усилий, а имея почти 10 лет работы за плечами, мы обретали собственный. Отношения с зарубежными партнерами из стадии "учитель-ученик" стали становиться партнерскими. Наши добровольческие программы расширялись, обрастали новыми клиентами.

Все это требовало больших финансовых затрат. Американские коллеги поддерживали нас, говоря, что в странах с устойчивой экономикой, пожертвования физических лиц составляют базовую долю бюджетов многих общественных организаций [4]. А впереди уже грезился солидный российский бизнес и мудрая государственная политика.

Увы! Кажущееся замедление роста инфляции в начале 98 года было всего лишь затишьем перед бурей. Когда народные рубли окончательно превратились в копейки, стало ясно, что "удочка" пришла в негодность.

В период катастроф - каждый сам за себя и только дураки - за всех. Потом дураков, обычно посмертно, переименовывают в героев и продолжают жить дальше. В 1998 году у нас была возможность "умереть" вполне героически. Необоснованные нападки таможни, вылившиеся в полутора годовую судебную тяжбу, настороженность партнеров, испугавшихся за свое реноме, невозможность получения зарубежных грантов до принятия окончательного судебного решения и, как следствие, потеря больших удобных помещений, - все это давало право закрыть организацию после получения победных реляций над таможней.

Мы в герои не рванули и пошли путем нелегким и почти неблагодарным. Имея собственный опыт большой работы, мы стали создавать "удочку" - инструмент для тех, кто может и хочет помогать другим, но до сих пор задает себе вопросы наедине и в шумных дискуссиях: как это сделать?

Труднее всего, пожалуй, далось нам решение о закрытии программы помощи пожилым. Уже объявив о своем решении публично, мы еще в течение года продолжали помогать "своим" старикам, отвечая "за тех, кого приручили". Однако это решение было зрелым и продуманным, "несмотря на всю его непопулярность" (как любит говорить наше правительство).

Благотворительность становится "зрелой женщиной" [5]. Сегодня она берет на себя только те обязательства, которые в состоянии выполнить. Уже не может она с бесшабашностью юности бросаться на амбразуру, закрывая все беды телами ни в чем ни повинных добровольцев от милосердия. Это хорошо и плохо. Хорошо потому, что надо быть ответственными за свои обещания, плохо - потому что как-то ведь получалось у нас это раньше?

Люди продолжают звонить в "Невский Ангел". Сегодня уже гораздо реже, но мы-то знаем, что проблема не снята. Рану не вылечили, а всего лишь прикрыли чистой салфеткой. Наши коллеги из государственных центров помощи пожилым приняли этот шквал просьб на себя, но и они не имеют решений.

В 2001 году "Невский Ангел" совместно с финскими партнерами готовит проект по созданию Агентства добровольной помощи пожилым людям. Цель проекта - улучшение жизни пожилых петербуржцев за счет комплексного подхода к их обслуживанию. Комплексного - это значит и государственные службы, и добровольцы, и родственники, и общественные организации. Круг клиентов проекта пока совсем небольшой - часть Московского района. Зато проект имеет устойчивые перспективы финансирования. После раскрутки проекта на грантовые деньги, финансовую ответственность за работу Агентства возьмут на себя муниципальное образование и общественные организации.

Пока это все выглядит очень красиво, и, если бы уже сегодня можно было бы написать "получили грант", вместо "подали заявку", можно было бы сказать, что рождается новая форма благотворительности. В ней есть место и человеческому милосердию, и государственной политике и социальной ответственности бизнеса, и серьезным социальным технологиям.

Одно сегодня можно сказать точно: пока есть те, кому нужна помощь, найдутся и те, кто сможет ее оказать. Это объективный закон природы, стремящейся к равновесию. Задача благотворительной организации увидеть и соединить тех и других. Сегодня мы, к сожалению, видим больше проблем, чем решений, но это не значит, что решений нет.


Примечание *: Директор программы "Центр Добровольцев" Благотворительного Общества "Невский Ангел" [обратно к тексту]

Примечание 1: В 1992 году Общество Милосердия "Ленинград" переименовывается в Благотворительное Общество "Невский Ангел". [обратно к тексту]

Примечание 2: На самом деле, возможности добровольцев может и были скромными, но вот об идеях этого сказать нельзя. Многие добровольческие идеи и инициативы были заложены в основу государственной социальной политики. Например, благотворительная столовая для пожилых, организованная "Невским Ангелом" и действующая в период 87-92 годы , стала прообразом государственной программы и программ других некоммерческих организаций. А "Служба экстренной помощи" - прообразом функций отделений социального обслуживания. [обратно к тексту]

Примечание 3: Почему, все-таки, остается неприятный осадок от деятельности комсомольцев-добровольцев, несмотря на их героический самоотверженный труд? Может потому, что они вынужденно или самостоятельно, замещали своим трудом то, что должно было обеспечивать государство? [обратно к тексту]

Примечание 4: В 1996-97 годах доля частных пожертвований в бюджете "Невского Ангела" приближалась к 80%. Мы прекрасно понимали, что долго это продлиться не может, что вскоре нам потребуются новые, более стабильные источники существования. Немецкие партнеры ориентировали нас на развитие собственного предпринимательства, и многое делали, предлагая развивать коммерческие проекты, хотя и социально ориентированные, однако, лежащие вне прямых задач благотворительной организации. К ведению такой работы мы оказались не готовы, как впрочем, и наш зарубежный партнер. В те годы мелкий и средний бизнес было не под силу поднять даже многим профессионалам. А для нас эти задачи были не самыми главными. [обратно к тексту]

Примечание 5: Некоторые склонны обвинять благотворительность в том, что сегодня она превратилась в продажную девку, живущую за счет иностранцев. [обратно к тексту]


Пчела #34 (июль-август 2001)

 



Перейти на главную История создания журнала Адресная книга взаимопомощи Об интересных местах Об интересных людях Времена Многонациональный Петербург Клубы и музыка Прямая речь Экология Исторический материализм Метафизика Политика Правые Левые Благотворительность и третий сектор Местное самоуправление Маргиналии Дети и молодежь Наркозависимые Бывшие заключенные Глухие Слепые Люди в кризисной ситуации Душевнобольные Алкоголики Инвалиды-опорники

© 1996-2013 Pchela

Письмо в "Пчелу"