Благотворительные организации в Санкт-Петербурге:
между фантомами и фанатами

Глеб Добротворский


"Я не держу. Иди, благотвори".
Борис Пастернак

Что такое благотворительная организация?

Напрашивается ответ: организация, занимающаяся благотворительностью.

А что тогда такое благотворительность?

Поскольку на сегодняшний день однозначное и общепринятое определение отсутствует, рискну предложить собственное (компилятивное):
Благотворительность - одобряемая в данном обществе добровольная деятельность граждан и негосударственных организаций по оказанию за счет собственных ресурсов помощи (прямой или опосредованной) нуждающимся в ней людям.

Соответственно, благотворительной будем называть такую некоммерческую и негосударственную организацию, чья уставная деятельность либо напрямую является благотворительностью, либо носит посреднический характер в процессе оказания помощи (посредник между благотворителем и благополучателем).

Основы правового регулирования в этой области установлены Федеральным Законом РФ № 135- ФЗ 11 августа 1995 года "О благотворительной деятельности и благотворительных организациях".

На июнь 2001 года в Управлении юстиции мэрии Санкт-Петербурга из 5,5 тысяч зарегистрированных общественных объединений эпитет "благотворительный - ое - ая" имело около 500 организаций, причем примерно 60% из них - общественные благотворительные фонды. Среди 3,2 тыс. некоммерческих организаций, зарегистрированных Регистрационной палатой Санкт-Петербурга, числится еще 400 благотворительных фондов.

Кроме того, к благотворительным не по названию, а по характеру деятельности относится еще некоторое количество некоммерческих организаций (НКО), занимающихся социальным обслуживанием населения, например, АНО (автономная некоммерческая организация) "Социальные службы Бетани" или НП (некоммерческое партнерство) "Центр социальной помощи "Доверие" и другие.

Их число поддается приблизительной оценке по количеству лицензий на социальное обслуживание населения, выданных Лицензионной палатой Санкт-Петербурга. Это величина за время работы Палаты (с сентября 1999 года) еще не перевалила за сотню.

Теоретически можно говорить о двух основных типах благотворительных организаций.

К первому относятся организации, занимающиеся сбором и распределением средств на те или иные благотворительные цели.

Пример - Христианский Межцерковный Диаконический Совет Санкт-Петербурга (ХМДС) (зарегистрирован в Регистрационной Палате в феврале 1996 года). Учредителями ХМДС являются 6 церковных организаций (в том числе и Санкт-Петербургская епархия РПЦ), а зарубежными спонсорами и партнерами еще порядка 15 организаций (от Всемирного Совета Церквей до МИД Королевства Дании).

Основная цель ХМДС - возрождение и развитие диаконии (церковного социального служения). Для осуществления этой цели он инициирует и поддерживает различные благотворительные программы не только при христианских приходах, но и на базе "светских" благотворительных организаций. В 2000 году на различные диаконические проекты было направлено 12 710 тыс. рублей.

Организации второго типа - что-то вроде специализированных учреждений (консультационных или реабилитационных центров, приютов, детских садов и прочее) для оказания постоянной помощи тем, кто является для них объектами благотворительности.

Примером такой организации может служить Санкт-Петербургская РБОО (региональная благотворительная общественная организация) помощи лицам без определенного места жительства "Ночлежка".

В реальности, несмотря на определенные различия, диктуемые соответствующими правовыми формами (фонд, общественная организация, некоммерческое партнерство, учреждение и т. д.) благотворительная организация в Санкт-Петербурге зачастую - и швец, и жнец, и на дуде игрец. Сама "аккумулирует" средства, сама разрабатывает программы, на которые их распределяет, сама эти программы реализует, непосредственно работая со страждущими клиентами.

Причем делает она все это не от хорошей жизни, а скорее от безвыходности, от отсутствия в городе (да и в стране) СИСТЕМЫ БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОСТИ как нормального общественного института.

Почему же таковая отсутствует? Для того, чтобы это понять, вернемся на пару десятилетий назад, в развитой незабвенный...


ПЕРВОПРОХОДЦЫ

Взгляните еще раз на наше определение. Оно отнюдь не случайно начинается с требования одобрения обществом, поскольку без оного (в частности без одобрения государством) благотворительность существовать не может. Могут с грехом пополам существовать милостыня, взаимовыручка, материальная помощь от профсоюза, в конце концов, но - увы - не благотворительность. Так что уже в первое послереволюционное десятилетие в СССР как с церковной, так и со светской благотворительностью было покончено.

Я не буду анализировать причины неприязненного отношения советской власти к "одному из средств буржуазии маскировать свой паразитизм и свою эксплуататорскую сущность" [1]. Отмечу только, что, на мой взгляд, эта неприязнь была очень органично привита всему населению. Хорошо дрессированный гражданин СССР должен был есть только из рук государства. Немногочисленные советские общественные организации являлись в большинстве своем шестеренками государственной машины, а никак не элементами "гражданского общества". И пожертвования в чью-либо пользу допускались также только через государство.

Милосердие у большевиков, естественно, было тоже не в чести, но этот злак трудно выкорчевать до конца (помните высказывание Воланда про затыкание щелей...) Наверное, поэтому в конце 80-х, когда машина начала перестраиваться, сиречь разваливаться, то и в Ленинграде, и в Москве сразу же возникают неофициальные группы молодых идеалистов, по зову сердца безвозмездно помогающих одиноким старикам и инвалидам, ухаживающих за больными в клиниках. Они были почти незаметны, да и не стремились к известности - они стремились помочь страждущим.

Одной из первых официально признанных общественных благотворительные организаций стало образовавшееся в 1987 году Общество милосердия "Ленинград", правда, для этого писателю Даниилу Гранину понадобилась помощь самого Горбачева. Вот как вспоминает об этом сам Даниил Александрович : "Я позвонил в Москву и попросил, чтобы меня записали на прием к Горбачеву. И через несколько дней Горбачев принял меня и моего друга Алеся Адамовича, с которым мы тогда писали "Блокадную книгу" и у которого тоже были вопросы. Мы у него часа полтора сидели. Я рассказывал о милосердии, об этом обществе и об отношении к милосердию со стороны наших партийных организаций. Горбачев меня поддержал. Поддержал довольно энергично. Я приехал сюда и пошел прямо к Соловьеву, был такой первый председатель обкома. И вот тут уже передо мной распахиваются двери. Тут же были решены вопросы о помещении, о телефонах, о мебели, о ремонте, о том, чтобы нам дали автомобиль, открыли счет в банке, штат. Все было решено буквально в течение полутора часов тут же в кабинете. Вот что значит, когда генеральный секретарь ЦК! Тогда это было очень важно.

И все стало разворачиваться под опекой обкома партии. Тогда же мы попробовали завязать отношения с церковью. Церковь, конечно, не пошла на это, потому что еще действовал указ 1929 года, согласно которому церкви было запрещено заниматься милосердием. Да и она вообще отвыкла от этого дела. Тем не менее, среди членов общества были группа баптистов, группа православных, группа католиков и т. д. - у нас было около четырех тысяч человек".

В статье Игоря Карлинского "От милосердия до благотворительности - путь длиною двенадцать лет" ("Пчела" № 16, 1998) сочными мазками набросан генезис современной благотворительности от первых фанатов милосердия до нынешних асов третьего сектора, лоббирующих и разрабатывающих законопроекты. Позволю себе процитировать этого автора - очевидца и участника описываемых событий 1988 года.

"Кому было положено, уже присмотрелись и определились. Милосердие - это не опасно. <...> Кроме того, это может продемонстрировать Западу очеловечивание социалистического лица. С личного благословения Горбачева семафоры открыты. Общество милосердия "Ленинград" получает официальную регистрацию, выморочный устав, обкомовский "рафик" и большое помещение жилконторы напротив здания, где в первые годы советской власти располагалось ведомство тов. Дзержинского. Учредители: обком ВЛКСМ, обком профсоюза медицинских работников, Ленинградское отделение союза советских писателей, Ленинградское отделение союза журналистов и т.п. (слава КПСС!). "Сверху" - Правление из 50 или 30 человек (за давностью лет точное число запамятовал), в котором широко представлены "посажёные (учредителями - И.К.) отцы и матери", собрать которых в одном месте в одно время вскоре не мог уже никто. Председатель Правления - Даниил Александрович Гранин. "Снизу" - в "Экспресс-службе" - колготится народ. Много молодежи. В свободное от учебы и работы время бегают к беспомощным одиноким старикам и инвалидам - носят продукты, готовят еду, что-то чинят, стирают, моют. И часами слушают. Для пожилых людей, закрытых в четырех стенах, доброволец "Экспресс-службы" - отдушина: хоть с кем-то можно поделиться своими проблемами, радостями, печалями.

Начинают появляться другие "милосердия".

Неуемный энтузиазм плюс абсолютный непрофессионализм. Милосердие - это состояние души. Вопросы обывателей: "Почему вы это делаете? А что вы с этого имеете? Ничего?!? А если честно? Ну, а все-таки?"



НА ГУМАНИТАРНОЙ ВОЛНЕ

В 90-х государству стало окончательно не до пустяков. Лозунг "Спасение утопающих - дело рук самих утопающих!" реял в воздухе вначале вровень с красным флагом, а потом и с российским триколором.

В страну начала поступать гуманитарная помощь из-за рубежа, причем привыкшие к западным реалиям тамошние благотворители хотели иметь дело не с чиновниками, а с тутошними благотворительными организациями. И, как по мановению волшебной палочки, одна за другой благотворительные организации начинают образовываться, тем более, что в октябре 1990 года принимается Закон СССР "Об общественных объединениях", по которому для существования (регистрации) общественной организации уже не требуется ничье разрешение.

Большинство возникших в это время благотворительных организаций представляли собой, по сути, "объединения благополучателей", то есть группы граждан, испытывающих разного рода материальные затруднения, - многодетные и неполные семьи, инвалиды и т.д. Свою задачу на этом этапе они видели в том, чтобы гуманитарка не проплыла мимо и была справедливо распределена между нуждающимися.

Инициаторами создания заметного числа организаций, особенно помогающих детям, стали зарубежные граждане, например, Шелл Гердин ("Общество защиты детей"), Маргарете фон дер Борх ( "Перспективы"), Майкл Антиколли ("Активная социальная служба").

После декабря 1991 года, когда была отменена уголовная ответственность за бродяжничество и попрошайничество, а также за тунеядство и немедицинское потребление наркотиков, к традиционным категориям благополучателей прибавились бомжи, а у благотворительных организаций появилась возможность легально помогать наркоманам и бездомным.

В то же время происходит определенное расслоение на тех, кто считает, что благотворительности можно и нужно учиться (в частности, на Западе), и тех, кого благотворительность интересует как частный случай милосердия, которому учить не нужно, а надо "петь, как поется", главное - от всего сердца.

Ряды последних несколько редеют после "павловских" реформ: многие больше не могут себе позволить выделять время на волонтерскую деятельность, да и эмоциональное выгорание дает о себе знать. Кроме того, медленно, но верно благотворительностью начинают заниматься Церкви, и часть верующих добровольцев теперь работает в приходах, а не в общественных организациях.

В 1993-1994 годах петербургские социологи Юлия Зеликова и Эдуард Фомин проводят по заказу международного благотворительного фонда "Интерлигал" исследование "Проблемы формирования и функционирования благотворительных организаций Санкт-Петербурга". Одним из результатов этого исследования явился справочник " Благотворительные организации Санкт-Петербурга", изданный в 1996 году. Кроме сведений о 220 организациях, в нем была опубликована статья "Проблемы становления благотворительного сектора в Санкт-Петербурге".

По данным исследователей, на конец 1994 года в Санкт-Петербурге было зарегистрировано около 3200 общественных объединений граждан. Из них свыше 300 в той или иной степени занимались благотворительной деятельностью. При этом по категориям клиентов распределение было таково: помощь малообеспеченным - 18%, помощь инвалидам - 13%, поддержка науки, культуры и образования - 16%, женские группы самопомощи и защиты прав женщин - 9%, помощь детям-инвалидам - 9%, ветеранам войн, блокадникам и жертвам политических репрессий - 7%, беспризорным детям и сиротам - 6%, многодетным семьям - 5%, помощь больным алкоголизмом, наркоманией, бездомным, а также поддержка лиц, возвращаюшихся из мест заключения - 5%. (Оставшиеся 8% приходятся, по-видимому, на долю чернобыльцев, неполных семей и прочих нуждающихся в помощи )

Социальный состав штатных сотрудников (там, где они имелись) - техническая и гуманитарная интеллигенция. Средний возраст - 35-45 лет. Что же касается добровольцев, то можно сослаться на программу "Волонтерство" благотворительного общества "Невский ангел" (принявшего эстафету от общества милосердия "Ленинград"), обладающего, наверное, самым богатым в Питере опытом по добровольчеству.

По наблюдениям организаторов программы, большинство составляли безработные, одинокие матери, пенсионеры, а также одинокие или имеющие взрослых детей женщины в возрасте 40-45 лет. Мужчин и молодежи среди волонтеров было заметно меньше (мужчин изначально приходило мало, а молодежь, приходя, надолго не задерживалась).

"Стадию превращения из объекта благотворительности в субъект благотворительной деятельности" предстояло пройти, как мягко выразились исследователи, "еще весьма значительной части" организаций.


РЕСУРСНЫЕ СТРАДАНИЯ

Понятно, что любой организации, в том числе и благотворительной, для того, чтобы работать и развиваться, нужны средства. Даже если предположить, что все работники являются добровольцами, не получающими ни копейки (ни цента), что само по себе маловероятно.

Откуда эти средства могут взяться?

Оставляя в стороне реалистический вариант прилета марсиан, решающих все наши проблемы, назовем следующие более фантастические варианты:

А. Альянс с властями (в том числе и с муниципальными).

Б. Поддержка со стороны коммерческих фирм.

В. Собственная коммерческая деятельность.

Г. Грантовая поддержка от фондов (зарубежных и российских).

Д. Средства учредителей.

К сожалению, рамки данной публикации не дают подробно останавливаться на каждом из этих вариантов, однако вальсирующую пробежку, пожалуй, позволить себе можно.

А. П. 3 ст. 18 уже упоминавшегося закона предусматривает поддержку благотворительной

деятельности со стороны федеральных и муниципальных властей, в том числе и в виде "финансирования на конкурсной основе благотворительных программ, разрабатываемых благотворительными организациями; размещение на конкурсной основе государственных и муниципальных социальных заказов".

Однако разговоры о социальном заказе по сей день остаются разговорами, хотя еще тогда же, в 1995 году, Московским благотворительным фондом "Нет алкоголизму и наркомании" был разработан проект Закона РФ "О социальном заказе".

В принципе, в Санкт-Петербурге для НКО сушествует возможность участвовать в городских целевых социальных программах, и некоторые благотворительные организации эту возможность используют.

Однако в целом власти до сих пор склонны либо игнорировать благотворительные организации, либо норовят использовать их для "затыкания дырок". Еще хуже, когда они рассматривают организации третьего сектора как конкурента за ресурсы и создают фиктивные общественные организации.

Кстати, в Санкт-Петербурге до последнего времени существовали льготы по аренде нежилых помещений для благотворительных организаций, но, скорее всего, если пройдет губернаторская версия проекта Закона "О внесении изменений и дополнений в Закон Санкт-Петербурга "О порядке определения арендной платы за нежилые помещения, арендодателем которых является Санкт-Петербург", то эти льготы будут существенно урезаны и многим благотворительным организациям придется поменять адрес.

Б. Взаимоотношения бизнеса и благотворительных организаций, естественно, осложняются экономической нестабильностью. Так, после августа 1998 года многие предприниматели, регулярно поддерживавшие благотворительные организации, надолго потеряли возможность делать что-либо подобное. Кроме того (а возможно, даже в первую очередь) сказывается взаимное недоверие и неумение представителей благотворительных организаций общаться с бизнесом.

Одним из удачных примеров является деятельность общественного благотворительного движения (ОБД) "Золотой пеликан".

В настоящее время оно состоит из нескольких организаций, часть из них - учреждения, оказывающие определенные благотворительные услуги, скажем, детям-инвалидам или ветеранам. А одна - работает как агентство, раскручивая тысячу и более фирм в год на благотворительную помощь (не обязательно деньгами) конкретным программам и людям.

В. По данному поводу сошлюсь на выводы уже упоминавшегося исследования. "Собственная коммерческая деятельность настолько редко бывает удачной, что, как правило, вызывает искреннее удивление и восхищение. К тому же это, по-видимому, касается только организаций определенного вида, а именно отдельных организаций инвалидов".

Г. Грантодающий фонд является, по сути, организацией, аккумулирующей благотворительные средства других субъектов. По правилам игры он не предоставляет средства непосредственно благополучателю, а осуществляет свою благотворительную деятельность совместно с благотворительными организациями - грантополучателями. Те российские благотворительные организации, которые быстро поняли и приняли эти правила, получили возможность (и стимул) для дальнейшего развития. Безусловно, не все благотворительные идеи умещаются на прокрустовом ложе грантового конкурса, но все равно роль зарубежных фондов в становлении новой российской благотворительности трудно переоценить.

Д. Этот вариант работает для корпоративных фондов и для прицерковных благотворительных организаций. (И совершенно губителен, хотя вынужденно и практикуется, для организаций, объединяющих людей, испытывающих материальные затруднения).


ФАНТОМЫ И ФАНАТЫ

С точностью, характерной для нынешней социальной статистики, можно считать, что сейчас в Санкт-Петербурге формально существует около 1000 благотворительных организаций.

Безусловно, какой-то процент из этого числа (не рискну предполагать, какой именно) являются фантомами, о которых знают только их учредители. Причем это не обязательно результат злономеренности, просто, скажем, "что-то не срослось", и организация прекратила свое существование, даже не начав действовать (или некоторое время безрезультатно побарахтавшись).

Еще какой-то небольшой процент - тоже фантомы, но другого рода, типа тех, о которых писал в уже цитировавшейся статье Игорь Карлинский: "Специалисты в области избирательных технологий уже "откатали" прием: за годик до выборов создаешь "благотворительный фонд помощи..." (с учетом электората), несколько добрых дел ("бесплатный сыр") с подробным обмусоливанием в прессе (желательно издавать свою газетенку и распихивать ее по почтовым ящикам), выдвижение, благодарный электорат... Можешь отрабатывать средства, полученные от доброхотов "на благотворительность". Выборы в муниципальные советы показали эффективность этой схемы".

И наконец, по разным оценкам от 30% до 40% - это реально работающие в самых разных направлениях (от защиты животных до реставрации памятников архитектуры) благотворительные организации. Многие из них являются отделениями международных организаций, таких, как Армия спасения, "Врачи мира", АА (Анонимные алкоголики), Caritas и другие.

Безусловно, "калибр" организаций тоже разный. Пожалуй, по масштабности охвата своими благотворительными услугами в тройку лидеров входят "Хэсэд Авраам", "Каритас", "Золотой пеликан", а вообще к разряду, условно говоря, "раскрученных" можно отнести еще порядка 50-70 благотворительных организаций.

Разнятся и стили и методы работы. К примеру, РБОО "Корчаковский центр молодежных программ "Реальный путь" не только помогает отдельным выпускникам детских домов налаживать самостоятельную жизнь, но и пытается на уровне городских властей добиться, чтобы такие ребята "не пополняли армию бомжей, а имели реальную крышу над головой".

Надо сказать, что расхожий тезис западных социальных работников насчет удочки вместо рыбы, с одной стороны, был охотно взят на вооружение и у нас. С другой стороны, в условиях экономической Сахары его довольно затруднительно претворять в жизнь, тем более что такой подход зачастую требует от организации больших затрат.

Петербургский социолог Зоя Соловьева [2] исследовала благотворительные организации, оказывающие помощь бездомным и пришла к выводу, что из-за недостатка ресурсов для полноценной социальной работы в благотворительных организациях, как правило, вместо содействия социальной адаптации происходит закрепление идентичности "бомжа".

(Председатель БОО "Ночлежка" Максим Егоров, согласившись в принципе с утверждением, что работа по реинтеграции лиц без определенного места жительства в общество требует больших затрат и более высокой квалификации социальных работников, отметил, что тем не менее они ведут и такую работу, просто охватить ею они могут единицы.)

Я не буду перечислять все направления, в которых успешно действуют питерские благотворительные организации. В большинстве из них работают настоящие фанаты благотворительности. Позиция таких людей исчерпывающе сформулирована Светланой Михайловой (исполнительный директор "Невского ангела") и Ириной Чижевской (директор Фонда возрождения Санкт-Петербурга): "при недостаточности финансовых средств, при равнодушии властей и вялом участии бизнеса можно и необходимо проявлять сострадание и милосердие, активную гражданскую позицию и действовать в интересах людей" [3]
. В благотворительности они видят не только способ устранять огрехи государства, но и "возможность людям реализовываться в их нравственных и профессиональных поисках".

Но, к сожалению, некоторые индивидуумы огрехи государства и прорехи законодательства стараются не устранять, а использовать в своекорыстных интересах, прикрываясь при этом вывеской благотворительности.

Вот что думает по этому поводу Нина Беляева, заведующая кафедрой публичной политики Высшей школы экономики, член рабочих групп Госдумы по законам "О некоммерческих организациях" и "О благотворительной деятельности и благотворительных организациях": "Благотворительность в России сейчас настоящая каша из чистоты и лицемерия. На одном полюсе - полное бескорыстие, на другом - наглый коммерческий интерес. И бороться с этим нужно прозрачностью и легитимностью. Надо прописать механизм создания и работы фондов, их потенциал для бизнеса и граждан. Чтобы всем было понятно, что такое фонд и как он помогает богатым тратиться на бедных. А то у нас народ "благотворительный фонд" понимает однозначно: "Это которые друг друга на кладбищах взрывают". Необходимо, чтобы сложилась культура престижной филантропии, в которой денежный фактор совпадал бы с душевным…"


РЕЗЮМЕ

От общества, в котором благотворительность как способ перераспределения ресурсов в социальной сфере была не нужна и невозможна, мы перешли к обществу, в котором благотворительность нужна, возможна и даже в какой-то мере существует. Для того, чтобы это полуфантомное-полуфанатное НЕЧТО трансформировалось в полноценный общественный институт, необходимо:

  • откорректировать нормативную базу;
  • создать работающую инфраструктуру;
  • сформировать положительное общественное мнение.

    И тогда каждый уважающий себя гражданин будет хотеть и мочь (в любое удобное для него время) заниматься благотворительностью, не боясь, что его в очередной раз "кинут" с той или иной степенью изощренности.

    А чтобы все стало действительно так, необходимы планомерные усилия пресловутого гражданского общества. Именно оно должно "наезжать" на законодателей, поощрять и контролировать работу благотворительных фондов и учреждений, воспитывать СМИ...

    Короче, дела хватит всем. За работу, господа!


    Примечание 1: "Словарь иностранных слов", М.1954. [обратно к тексту]

    Примечание 2: ЦНСИ. Вып. 9. Невидимые грани социальной реальности. Сборник статей по материалам полевых исследований. Под ред. Воронкова В., Паченкова О., Чикадзе Е. Санкт-Петербург, 2001. 124 с. [обратно к тексту]

    Примечание 3: Цитируется по: Э.А,Фомин, Е.З. Чикадзе "Благотворительность как социо-культурный феномен в России", СПб, 1999. - С.97 [обратно к тексту]


    Пчела #34 (июль-август 2001)

  •  



    Перейти на главную История создания журнала Адресная книга взаимопомощи Об интересных местах Об интересных людях Времена Многонациональный Петербург Клубы и музыка Прямая речь Экология Исторический материализм Метафизика Политика Правые Левые Благотворительность и третий сектор Местное самоуправление Маргиналии Дети и молодежь Наркозависимые Бывшие заключенные Глухие Слепые Люди в кризисной ситуации Душевнобольные Алкоголики Инвалиды-опорники

    © 1996-2013 Pchela

    Письмо в "Пчелу"