Благотворительность - это бизнес,
а не попрошайничество


Предлагаем вниманию читателей интервью с Александром Васильевичем Сылко, вице-президентом общественного благотворительного движения (ОБД) "Золотой Пеликан". О крайне широкой известности этой организации, на наш взгляд, свидетельствует тот факт, что, когда в прошлом году Центр РНО занимался исследованием взаимоотношений между муниципалами и общественниками, то из ответов 80 муниципальных депутатов на вопрос "Какие именно общественные организации Санкт-Петербурга вам известны?", выяснилось, что безусловным лидером является именно "Золотой Пеликан" (7 упоминаний). "Красный Крест" был упомянут четырежды. Остальные - не перешагнули двухразовый рубеж.

Почему вы занялись благотворительностью?

Первоначально я занимался бизнесом. Примерно десять лет назад попал в серьезную аварию, год лежал. Начал помогать больнице. Постепенно втянулся.

Для меня благотворительность - это тоже бизнес, может, поэтому "Золотой пеликан" до сих пор и работает. У нас ведь как привыкли: организации не работают, а ходят куда-то, выпрашивают, потом "проедают". Когда проедят, идут опять выпрашивать. В основном, выпрашивают у власти, потому что работать с фирмами сложно: никакой предприниматель юродивости не понимает и никогда не поймет. Когда в фирму приходят в грязной одежде и просят: "Дайте нам",- ну, дадут им 100 рублей, но это же не работа… А благотворительность - это работа. Во всем мире этим занимаются специальные благотворительные агентства. Такие же, как и рекламные. Так и мы: помогаем фирмам работать с людьми, которым нужна помощь. А у нас обычно за благотворительность хотят выдать попрошайничество.

Когда вы раскручивали свою организацию, вы ориентировались на западный опыт? Или это какое-то российское ноу-хау?

Нет, ничего нового во всем этом нет. Просто я считаю естественным, что богатые должны помогать бедным. И причины тому совершенно тривиальные: и вера в Бога, и из-за того, что деньги некуда девать, и в силу какой-то ответственности перед обществом. И это все одинаково во всем мире. И предприниматели наши, как бы их не хаяли, у нас такие же, как везде. Другое дело, что они не любят, когда им врут.

Вы уверены, что для российских бизнесменов работают все эти причины, о которых вы говорили: социальная ответственность и тому подобное?

Конечно, работают. У нас бизнес-то существует сколько? Лет 10. Он уже успел более или менее установиться. Никто ведь не хочет заниматься криминалом: себе дороже. Когда человек зарабатывает свой первый миллион, ему невыгодно быть в тени: он прекрасно понимает, что находится под колпаком у государства. И он пытается вырваться. Один из способов - участие в общественной жизни. Для него это тоже бизнес, он не теряет, а находит.

Вы имеете в виду рекламный аспект или что-то другое?

Это сложно. Слишком многое зависит от возраста, настроения, от погоды, в конце концов. Что, кстати, нормально. Другие дело, что в больших западных фирмах выработалась система. Они, например, выделяют в год миллион на благотворительность. Они умеют и могут планировать, не то, что у нас - то дефолт, то просто все развалилось, какой уж тут план, сплошной хаос. Но это не страшно: с нашими все равно можно разговаривать, работать. Пусть даже по пять лет приходится пробивать какую-то фирму. Это я имею в виду серьезные деньги. Не тысячу, на которую ничего не купить.

…Конечно, "Золотой Пеликан" не планирует построить больницу в 20 этажей и 100 корпусов, хотя к нам и с такими предложениями приходили. Это нереально: наши предприниматели не могут сейчас столько денег дать. Да и с какой стати? Глупо считать, что кто-то кому-то должен. У нас в народе настрой именно такой, воспитание такое. Уже сколько лет этой перестройки, а до сих пор приходят люди, особенно пожилые и говорят: "Вы нам должны". Мы - организация независимая и никому ничего не должны. Это, скорее, нам государство должно помогать, чтобы мы людей поддерживали.

А государство помогает?

А как оно поможет? Да и смешно было бы на это рассчитывать. Мы с властью дружим: мы у нее ничего такого не просили, она нам ничего такого не давала. Я вообще о другом.

И к нам, и к этой самой власти идут общественники и заявляют: "Дайте нам денег, чтобы мы работали". С какой радости? Вы же организация. Зачем вы открывались? Если я открываю ЗАО "Керамическая плитка", я же не иду просить денег, чтобы делать керамическую плитку.

Как вам кажется, благотворительность - частное дело или общественное?

Конечно, общественное. Предприниматель не может всех своих родных и близких посадить в свой бронированный мерседес. Если ежегодно 6 тысяч людей возвращаются в Питер из мест заключения и не могут найти крыши или работы, что же - надо ждать, пока такой бомж именно твоего сына по голове стукнет? Это общее дело. И инвалиды - общее дело. Понимаете, человек идет в ресторан и тратит $1000 за вечер, не задумываясь. Почему он не может хотя бы часть этой суммы выделить на благотворительность?

В принципе, мы считаем, что сдерживаем напряженность в обществе. Бабушка, которая получила у нас наборчик, не пойдет бить витрину того же предпринимателя. И для него это прямая экономия, поскольку разбитая витрина обойдется значительно дороже. Ему выгодно, чтобы общество было стабильным, потому что тогда и бизнес будет стабильным.

На каких принципах строится ваша работа?

Начинали мы только с российских предприятий, сейчас работаем и с совместными. Никаких грантов никогда не получали. Сознательно. Я считаю, если человек сам не сделал ничего, то он и не сделает, даже если ему правительство или добрый дядя даст много денег.

Есть базовое правило: 20% идет на содержание аппарата, 80% - на программы. Их этих рамок мы стараемся не выходить. Хотя система немного глупая. Надо хотя бы 50 на 50, тогда все будет получаться, 20% на содержание - это мало. За все надо платить - аренда, восемь телефонных линий, много чего. Зарплата сотрудников набирается из малых взносов и чего-нибудь еще, но никогда не из крупных целевых взносов тех бизнесменов, с которыми мы работаем.

Зарплата у нас сдельная, кто сколько наработал, тот столько и получает. Мне самому в этом отношении проще, потому что я являюсь учредителем нескольких коммерческих организаций, и у меня есть дополнительные источники дохода.

Повторяю, благотворительность должна развиваться, как бизнес. Это мое глубокое убеждение. Ею должны управлять профессионалы, менеджеры. Ни в коем случае не общественники, эти должны быть в парке, вешать там лапшу на уши.

Общественник, вообще, человек страшный, он ничего не может сам сделать. Он только пишет кляузы, обвиняет окружающих, пугает чиновников. А бизнесмены хотят конкретной работы. У нас в отчете по дням написано, где и что проходило. В среднем получается по 10 мероприятий в месяц. Ни одна ОО этого не делает. У меня нет ни одного цветного буклета, с которых начинают свою работу другие организации. Навешать фотографии можно куда угодно. Это ничего не дает. Надо работать. Первые люди бизнеса других людей понимают очень хорошо и раскалывают их моментально.

Поймите меня правильно, я не выступаю против общественных организаций. Все хотят выжить, и каждый имеет право конкурировать - плохо, когда государство в этот процесс вмешивается.

А оно вмешивается?

Бывает. Самый простой пример - создается некий фонд. Потом, допустим, звонят предпринимателю и говорят: "Прохор, ты мне 200 тысяч баксов переведи, а тебе будет подряд на ремонт пяти домов". Но это уже другие дела, это уже ближе к политике.

А кстати, вы работаете с благотворительными фондами?

А что вы понимаете под работой с БФ? Они нам деньги дадут или мы им? Какие это фонды у нас могут дать деньги? Вот с Комитетами мы работаем, потому что я считаю, что чиновник все равно лучше знает обстановку, конкретную ситуацию в городе. Мы - не аналитический центр, мы не можем себе позволить еще и его содержать. При выработке наших программ, мы спрашивали, где дыра, и хоть что-то брали на себя. Центр "Фортуна", например, лечит и реабилитирует детей от 3 до 7-8 лет. Это тот период, промежуток, когда с ними сложнее всего: между роддомом и интернатом.

То же самое с высшим образованием для детей-инвалидов: мы просто договариваемся с коммерческими вузами, чтобы они взяли какое-то количество детей. Причем мы еще и обеспечиваем соответствующую подготовку ребенка к институту: либо на подготовительных курсах, либо репетитора нанимаем. У нас весь год специальный консультационный центр по этой программе работает. А договора заключены примерно с десятью вузами разных направлений.

Они это делают просто из гуманных соображений?

Это им, в общем, почти ничего не стоит: где 30 человек учатся за деньги, еще одного бесплатно учить. И вообще, бизнесмены ведь нормальные люди, с ними просто никто не хочет говорить по-человечески. На них либо давят, либо обманывают. Не надо давить, надо доказывать.

Вот вы сказали, что даст или не даст бизнесмен денег, зависит от множества обстоятельств, вплоть до плохой погоды. А как с этим бороться? Как бороться с плохим настроением, например?

Очень просто: надо опять писать, опять идти, опять разговаривать - пока до человека не дойдет. У нас были примеры такого рода: мы одного директора концерна обрабатывали 4 года. Причем он нас слушал, соглашался, но денег не давал.

А как вы убеждаете человека, что деньги пойдут действительно на благотворительность?

Пишем отчеты.

Ну, знаете, в отчете много чего написать можно.

Мы пишем такие отчеты, которые можно легко проверить. Мы проводим аудит, пишем акты. Если хотим потратить деньги по-другому, то советуемся с фирмой. Кроме того, у этих ребят такие крыши, которые могут проверить любой отчет.

А проверяют? Или вы работаете со знакомыми, на доверии?

Нет, почему со знакомыми. Мы работаем в год с пятью тысячами фирм, тут дело не в доверии-недоверии... Если человек дает небольшую сумму в 2-3 тысячи рублей, то он тут же об этом просто забывает. Если идут серьезные суммы… Мы 10 лет существуем, и не было ни одного скандала. Хотя, я думаю, нас проверяли и не раз. Это же тоже не так просто, что приходят и говорят: "Ну, ты, счас мы тебя проверим…" Да я и сам тоже человек не простой, и могу в случае необходимости проверить кого-то.

Вот вы спрашивали про принципы работы. Основной принцип "Золотого Пеликана" - максимум отдачи от минимума денежных затрат.

Например, мне нужны автобусы, чтобы отвезти ребят из детского дома в дельфинарий. Я вызываю человека и говорю: "Надо 10 автобусов. Если ты их находишь, я тебе плачу 5 тысяч". И мне это выгоднее, потому что, если я буду платить за автобусы, я заплачу, скажем, 15 тысяч. А дальше механика простая: если написать письма в 40 автопарков, один даст автобус. Это огромная работа, но по-другому благотворительность не сделаешь.

Мы денег через себя больших не пропускаем, а стараемся договориться обо всем бесплатно, начиная с выступления артиста, кончая газированной водой и пирожными. У нас есть база данных на тысяч тридцать фирм, результат нашей 10-летней работы, в которые можно писать, с которыми можно пытаться договариваться. Даже если они пока и не сотрудничают с нами. Вся информация у нас обрабатывается, кто чем может помочь, кто как идет на контакт - все по категориям. То есть почти вся наша работа - организационная, а не финансовая. Как правило, мы работаем по заявкам. За 10 лет уже сложилось много связей; работают и личные симпатии.

Вы не жалеете, что занялись этим? Вам это интересно?

Конечно, интересно. Мне интересно придумывать проекты, интересно, что это дело - новое, здесь ничего еще нет. Западная цивилизованная система с показанной прибылью, с льготами по налогам, с лицензированием - это ведь к нам не имеет отношения. У нас все делается просто так. Другое дело, что рано или поздно система должна установиться и здесь. И тут уже другой страх: наше государство, дав "цивилизацию", выберет 10 организаций, которым она будет позволена и все. Думаю, мы туда попадем, но это не очень-то радует.

Я согласен, что может существовать благотворительность и как философско-душевная тема, хотя разговоры о том, что благотворительность должна быть тихая и скромная - это выдумка тех, кто просто не хочет помогать. Это они так скромно помогают, что совсем не помогают. Конечно, должны быть о благотворительности публикации в газетах, в журналах. Я не говорю, что об этом надо кричать на каждом углу, но на детском доме, которому кто-то существенно помог, обязательно должна висеть золотая бирка с названием фирмы или именем человека. Это должно оцениваться обществом.

Из тех программ, которые вы делали за эти годы, какая вам больше по душе?

Все. Я их все придумывал с самого начала. А вообще, по душе всегда самая новая. Мы сейчас делаем большой, на 1000 м2, центр для детей-инвалидов и детей-сирот для творческого развития, потому что Санкт-Петербург - культурная столица, а культуры мало… Там будут мастерские разные, студия звукозаписи для слепых, которая будет выпускать аудиокассеты.. Трудно найти подходящее помещение, потому что из центра города все НКО выживают. Есть, правда, предварительные договоренности в Красногвардейском районе.

Еще мы готовим большой проект, будем продвигать свой товарный знак по западному принципу: "Покупая, помогаешь". Товары могут быть любые. Вот, например, я на лампу повешу такую бирку, и с каждой продажи 3 копейки пойдут на благотворительность. В этом будущее благотворительности: это выгодно и предпринимателю, так как западный опыт показывает, что при этом увеличивается объем продаж, и нам дает возможность делать крупные долгоиграющие проекты. Но нужно воспитать бизнесменов.

На ваш взгляд, много ли должно быть таких организаций, как "Золотой Пеликан"?

Трудно сказать. Может, таких, как мы, много и не может быть. Другое дело, что государство должно отдавать социальную сферу. Например, приют или детдом должен быть частным. Пусть их финансирует государство, а вот люди там должны сидеть заинтересованные. Это мировой опыт. Государство дает подряд на работу, оно выделяет деньги, директор набирает штат. И это качественнее.

А если он плохо будет работать?

Тогда ему не больше денег не дадут.

А с детским домом что?

Так он же не собственник, а арендатор. С ним договор расторгают - находят другого. Контроль осуществляет государство. Когда сейчас фирмы говорят: "Мы хотим помогать детям напрямую",- это глупость. У многих детдомов даже счета своего нет, до них и деньги не доходят, а тратятся на усмотрение чиновников.

У нас, между прочим, есть дома, дети из которых учатся в Оксфорде. Такие директора там сидят. Все же зависит от человека. Если он болеет за дело, то он все сделает. Но это возможно только тогда, когда он ощущает себя хозяином. А то он сидит то там, то тут, да ворует по мелочам…

Что для вас благотворительность?

Смысл жизни. Я хочу создать СИСТЕМУ. И я не тороплюсь, быстро ничего не бывает. Я вижу, что у нас увеличивается оборот, создаются Попечительские Советы. И главное, мы выходим на другой уровень работы, осмысления того, что мы делаем.

Когда мы готовим отчеты за квартал, мы их посылаем не только тем, кто дал деньги в этом квартале, но всем фирмам и артистам, имевшими с нами дело. И годовые отчеты тоже. Мы хотим, чтобы и те, кто дает деньги, и те, кто участвует в наших мероприятиях, чтобы они чувствовали себя частью СИСТЕМЫ. Понимаете, вот едет человек в машине, и слышит по радио, что "Золотой Пеликан" что-то где-то провел, и для него это становится важным. Это самое главное.

(Беседовала Полина Беспрозванная)

Пчела #34 (июль-август 2001)

 



Перейти на главную История создания журнала Адресная книга взаимопомощи Об интересных местах Об интересных людях Времена Многонациональный Петербург Клубы и музыка Прямая речь Экология Исторический материализм Метафизика Политика Правые Левые Благотворительность и третий сектор Местное самоуправление Маргиналии Дети и молодежь Наркозависимые Бывшие заключенные Глухие Слепые Люди в кризисной ситуации Душевнобольные Алкоголики Инвалиды-опорники

© 1996-2013 Pchela

Письмо в "Пчелу"