Это сладкое слово контрацепция


"Эмансипэ", "суфражистки", "феминистки", вырастающие на российской почве, до недавнего времени мало походили на своих западных сестер. Сейчас, похоже, ситуация начала меняться. Об этом наш разговор с исследовательницей российского феминизма, координатором проектов Центра независимых социологических исследований, доцентом Еленой Здравомысловой.

"Пчела": Как случилось, что вы стали заниматься "женскими проблемами"?

Е.З.: Это вышло случайно. Я работала в Академии наук и занималась социологией общественных движений. Потом был кризис всех научных учреждений, время поиска проектов, грантов. Меня вместе с компанией социологов пригласили в Германию, читать лекции. Тогда это была, в первую очередь, возможность хорошего заработка. Потом иностранцы стали приезжать к нам. Мне заказали шесть лекций, одна из которых должна быть посвящена положению женщин в современной России. Прежде я никогда этой темой не интересовалась, и даже считала ее ниже своего достоинства, как и всякое разделение по половому признаку, но деньги-то были нужны. Тема, помимо прочего, достаточно конъюнктурна, меня начали приглашать выступать за границей. Пришлось заниматься "женским вопросом" всерьез, а потом и самой стало интересно. К тому же, объявив себя феминисткой, я почувствовала неприятие нашей общественности: "мол, недостойное это дело - конъюнктура", но такое отношение меня всегда побуждает поступать наоборот и идти дальше.

П.: Что представляет собой петербургский вариант феминизма?

Е.З.: Существует очень много различных феминистических теорий. Мне ближе та, которая определяет его, как общественное движение, ориентированное на преодоление дискриминации по половому признаку и, соответственно, на изменение положения женщин в нашем обществе. Вообще, дискриминация у нас существует по многим вопросам, не только пол, но и возраст, и красота могут стать причиной предвзятого отношения. Базовый признак выделить трудно, но понятно, что если вы - некрасивый мальчик-мулат, то вам здесь будет труднее, чем, если бы вы были белой женщиной-петербурженкой.

П.: Какое время следует считать началом петербургского феминизма?

Е.З.: 1979 год, когда группа известных вам женщин, близких к диссидентским кругам, начала издавать журнал "Мария" (см. "Пчела"№12). Движения, что зарождались в конце прошлого - начале нынешнего века, можно считать предшественниками феминизма. Это была борьба за независимость, за освобождение женщины от церкви, от мужа. Советская политика продвижения женщин к феминизму отношения не имеет.

П.: Несмотря на все попытки, женское движение у нас как-то не приживается. Может быть, российских женщин устраивает существующее положение?

Е.З.: Раз у нас есть только отдельные группы, а женского движения фактически нет, значит, нет и потребности в нем. Существуют ли в нашем обществе женские проблемы, или это - выдумка "оголтелых западных феминисток, которые просто с жиру бесятся и нормального мужика давно не видели", можно определить, анализируя специфический женский опыт, общий для женщин Российской Федерации. Социологические исследования показывают, что в массовом сознании полноценность женщины определяется умением рожать, независимо от ее желания и возможностей. Более того, деторождение у нас относится к гражданскому долгу. Отсюда двадцатилетний запрет на аборты, вспомните страшные 1936-1955 годы, когда и врач, выполнивший эту операцию, и его пациентка считались преступниками.

П.: Запретом, конечно, проблему не решишь… Но все-таки, помимо моральных и физических страданий самой женщины, аборт ведь и убийство нерожденного человека…

Е.З.: Такое мнение существует, но до трех недель беременности говорить о человеке еще рано. Женщина - хозяин своего тела и имеет право им распоряжаться.

П.: При том обилии контрацептивов, которые предлагает современная медицина, почему бы нам не пойти тем же путем, что и весь цивилизованный мир? Зачем сохранять далеко не лучшие варварские обычаи?

Е.З.: Контрацепция - довольно дорогое удовольствие, не все его могут себе позволить, да и качество медицинского обслуживания чаще всего низкое. Нельзя также не учитывать существующие в нашем обществе предрассудки. Многие женщины убеждены, что гормональные средства меняют пол, от них растет борода, что таблетки разрушают здоровье, ведут к раковым заболеваниям и вообще лишают женщину возможности забеременеть. В отличие от Запада, где со второй половины 70-х каждая девушка носит в сумочке презерватив, у нас этот способ предохранения - прерогатива мужчин. Большинство из них используют это приспособление, только когда боятся заразиться венерическим заболеванием, а защитить постоянную партнершу от нежелательной беременности им и в голову не приходит. Запрет абортов в первую очередь ударяет по самым низко обеспеченным слоям, чем обеспеченнее - тем больше возможностей найти выход из любой ситуации.

П.: Как выглядит петербурженка начала третьего тысячелетия в зеркале социологических опросов?

Е.З.: Ну, во-первых, необходимо разделять условные поколения бабушек, мам и дочек. Кроме того, наши исследования в основном ограничивались рамками среднего класса петербургских женщин. Если говорить о группе "бабушек-мам", имеющих опыт советской жизни, то они привыкли испытывать тройную нагрузку. Все женщины были обязаны работать (независимо от материального достатка); в семье на них ложилось воспитание детей и уход за больными и престарелыми. Наш "ненавязчивый" сервис, с очередями и попытками что-то "достать" тоже считался женской сферой. У "дочек" другой опыт. Они могут сами выбирать, что им больше нравится: рожать детей, работать, идти в проститутки.

Ценность приватной жизни у нас достаточно велика: 40% опрошенных предпочли бы не работать. Этот выбор связан еще и с тем, что в последнее десятилетие в значительной мере разрушена советская сфера социальной помощи: не действуют многие детские сады, патронаж, медицинская помощь на дому. Так что на семью ложится не меньшая тяжесть, чем в советские годы. Обездоленные слои с трудом справляются со своими проблемами. Ребенка сейчас дешевле воспитывать дома, чем отдавать в детский сад. Обстоятельства загоняют женщину в домашнюю нишу, а это оборачивается новыми проблемами: она становится домохозяйкой поневоле, выпадает из карьерного цикла. Так что ситуация вполне дискриминирующая и для молодых женщин.

Отдельная тема - женщина в бизнесе. Для успешной работы ей требуется доказать, что "она - мужчина" и может "держать удар", "давить" конкурента.

П.: Но, даже обладая всеми этими качествами, она совсем не обязательно причисляет себя к феминисткам. По-моему, большинство наших женщин к этому движению относятся довольно скептически.

Е.З.: Обычно неприятие феминизма объясняют тем, что "мужу еще тяжелее. Ему и заработать как следует не дают. Он талантлив, но спился, потому что не имеет возможности реализоваться". Дискриминация, как считают многие женщины, есть, но не по половому признаку, а "потому что я - немолода, одинока, еврейка и т.п.".

Вообще отношение к феминисткам в обществе меняется. Стали понимать, что даже если все лесбиянки - феминистки, это еще не значит, что все феминистки - лесбиянки. Мнение, что феминистки - это мужененавистницы, тоже ошибочно. Источник дискриминации - не мужчины, а общество. Я рассматриваю феминизм, как один из аспектов правозащитной деятельности, поскольку права нарушаются и в этой области. А правозащитниками обычно становятся люди с обостренным чувством несправедливости…

П.: В чем, на ваш взгляд, источник несправедливого отношения общества к женщине?

Е.З.: Не только в советском наследии, но и в культуре, и в православии. Помните, в пост-советское время лозунги: "Женщина должна вернуться в семью"? Это - рецедивы патриархальной системы ценностей.

П.: Так ли уж они плохи?

Е.З.: Патриархальная система в нынешних условиях наиболее нестабильна. Женщина в ней полностью зависит от мужчины и, лишившись его поддержки, остается "у разбитого корыта" и может работать разве что в сфере обслуживания. С ростом образования гармония патриархальной семьи разрушается.

На мой взгляд, женщине следует стать более "мужественной", автономной, независимой. Любовь не обязательно должна быть связана с браком, а замуж лучше выходить не слишком рано и не "по любви". Плохо, что у нас нет периода пробного брака. Я вообще за свободные отношения свободных людей, без всякой регистрации.

П.: Но ведь от этих отношений рождаются дети, возникают определенные обязанности, имущественные проблемы, которые в случае безответственности партнера незамужней женщине приходится решать в одиночку.

Е.З.: Брак, где нет подавления, построенный на партнерских, договорных отношениях (не обязательно на вербальном уровне) - это идеал.

П.: Однако желание "женского счастья" обычно не совпадает со стремлением к свободе от семьи.

Е.З.: У разных женщин разный жизненный сценарий. Женщина может быть счастлива и при защите диссертации. Мир чувств очень обширен, к тому же их природа сейчас меняется. Женщина все более превращается в "экономического" человека. Составляющие традиционно женской области: эмоции, любовь, возможность материнства становятся менее связаны между собой. Рынок требует проявления рационализма, умения просчитывать возможный выигрыш. "Страсти роковые" вытесняются из нашей жизни. Заманчиво, конечно, полностью отдаться переживанию своего счастья или горя от расставания с любимым, но это порождает иждивенчество. За любой "загул" кому-то приходится платить. Русские к такому положению вещей привыкают с трудом. Конечно, вымывание чувств ведет к тому, что женщина эмоционально беднеет, но при этом она становится менее зависимой.

Беседовала Елена Пудовкина.


Пчела #32 (март-апрель 2001)

 



Перейти на главную История создания журнала Адресная книга взаимопомощи Об интересных местах Об интересных людях Времена Многонациональный Петербург Клубы и музыка Прямая речь Экология Исторический материализм Метафизика Политика Правые Левые Благотворительность и третий сектор Местное самоуправление Маргиналии Дети и молодежь Наркозависимые Бывшие заключенные Глухие Слепые Люди в кризисной ситуации Душевнобольные Алкоголики Инвалиды-опорники

© 1996-2013 Pchela

Письмо в "Пчелу"