Из дневника Бориса Тайгина

Из дневника Бориса Тайгина


Имя Бориса Тайгина [1] тесно связано с ленинградским поэтическим самиздатом 60-х годов. Именно он был первым "издателем" очень многих литераторов, ставших впоследствии широко известными. В этом номере мы предлагаем вниманию читателей несколько фрагментов из рукописного дневника Бориса Ивановича, который он ведет с начала 60-х годов и по сей день. (Это 28 "полуобщих" тетрадей в клеточку, исписанных мелким убористым, на диво разборчивым почерком). По мере возможности нами сохранены авторские синтаксис и пунктуация.


11.10.67, среда.
…До сих пор, начиная с 1961 года, я несколько раз принимался вести "литературные записи", но потом они, как-то само-собой, становились лишь эпизодическими, а то и вовсе перекочевывали на листочки перекидного календаря, в виде конспективных заметок… Однако, наконец, я все-же убедился в необходимости регулярно, "по горячим следам" записывать те события, свидетелем или участником которых мне доводилось в жизни быть! Поскольку я имею счастье вращаться в среде литераторов левого толка, т.е. официально, как бы и непризнанных, то тем более важно некоторые события зафиксировать - для будущей истории! - с предельной "фотографической" точностью!!! <…> Время, - хотя бы прошедшие 6 лет, что я вел такие записи "от случая к случаю", - документально подтвердило необходимость ведения такого "литературного дневника": очень пригодились мне разные подробности о ставших ныне известными, посвятившими себя литературе, поэтами - Николае Рубцове и Юрие Паркаеве [2].. Оба они учатся в высших учебных заведениях и уже имеют официально изданные сборники стихов! А ведь я их хорошо знаю еще со времени, когда они были известны лишь в кругу своих друзей! Некоторые штрихи, запечатленные мной в период общения с ними в то время - наверняка могут стать бесценным дополнением к их биографии! Вот и ленинградский поэт Глеб Горбовский, мой давний друг, стихи которого я очень люблю и - по-возможности - скрупулезно собираю, тоже уже официально признан и имеет целых три сборника стихов! Мне кажется, меня не подводит, данный мне свыше, дар предугадывать будущее начинающих писать стихи молодых людей! <…>

Вот, сегодня мне хочется зафиксировать на бумаге свои мысли относительно большого блестящего будущего моего друга - поэта Константина Кузьминского [3]: он кроме писания очень мелодичных по звучанию стихов, как раз занимается процессом самого зарождения стиха, изучает творчество поэтов по их разным направлениям творчества и оценивает уровень их творчества! Кроме того, он имеет много друзей среди левых художников разных направлений и с большим профессионализмом оценивает их работы!. Я думаю, за будущее Кости, как большого специалиста-литературоведа можно быть спокойным!

И еще об одном поэте мне хотелось бы упомянуть, стихи которого я достаточно хорошо знаю, ибо еще в 1962 г. напечатал, составленный Костей Кузьминским, сборник его стихов! Это - Иосиф Бродский. Он поэт-фанатик, могущий писать сложные философские стихи, а так же и делать переводы. Лично с ним я не знаком, но Костя мне много о нем рассказывал. Сов.власть его преследовала, состряпала над ним судебное дело и, якобы, за тунеядство отправила его в ссылку в Архангельскую обл. - на целых 5 лет! Дикое зверство! Его, правда, через полтора года вернули в Ленинград, отменив этот абсурдный приговор, но это стоило больших хлопот большим людям: Шостаковичу, Ахматовой и еще другим, чуть поменьше рангом! Официальная сов.власть ему "ходу не дает", но у него особый поэтический дар "от Бога", и такое дарование не может бесследно исчезнуть! Ведь не зря же тот сборник его стихов, напечатанный мною в 1962 г., некто Иосиф Бейн сумел переправить в США, а там - по этому экземпляру! - напечатали книжку стихов! Это ведь о чем-то говорит!

А сегодня произошла весьма странная история с Александром Моревым [4] - очень хорошим поэтом и художником, у которого бесспорно впереди должен быть очень заметный литературный путь и художественные достижения. Он позвонил мне в 11.30 и срочно пригласил зайти к нему, что я, естественно, сразу и сделал. Он оказался в довольно-таки сильном опьянении, что меня крайне удивило, т.к. Саша всегда "знал свою норму"! Он сказал, что позвал меня, чтобы передать мне на сохранение свои черновики, чистовики и другие записи - словом, все стихи, что он написал за 20 лет (с 1947 по 1967 г.), а также наброски рисунков, эскизы и графику! На столе стояли две пустые поллитровые бутылки из-под Московской водки и недопитая 0,25 л.! Несмотря на такое количество выпитого Саша более-менее держался на ногах и обладал вполне членораздельной речью! На диване лежали 4 перевязанных группы папок со стихами и рисунками и, видимо всякие другие бумаги.. (Примерно, папок 10-12 в пакете) Он сказал: "Хотел тебе все это подарить, но передумал. Сейчас все это сожгу!!!" Я пришел от этих слов в крайнее изумление! Никакие уговоры не помогли. Оказывается, причина к такой выпивке и к решению сжечь все свои стихи и рисунки следующая: весной Саша дал в комиссию по подготовке сборника-альманаха "День поэзии Ленинграда - 1967 год" подборку своих стихов. Стихи прошли комиссионный контроль и получили одобрение к публикации, но цензор их задробил… Таким образом, они в книжку не попали!.. Это привело Сашу в крайнюю степень аффектации, вызвавшей чрезмерное подпитие и, как следствие, возникшую мысль о творческом самосожжении!

Мы взяли эти связки папок и пошли во двор. Откровенно говоря, я думал, что Саша решил меня попросту попугать, а в действительности, как он первоначально хотел, передаст эти папки мне! Поэтому я не очень удивился, что мы вышли из квартиры не по парадной лестнице, а чёрным ходом, однако во дворе он действительно подошёл к куче строительного мусора (во дворе разбирали какой-то старый флигель), бросил папки на землю и, вынув несколько листков со стихами, поджёг их. Тут же, раскрыв одну из папок, стал вытряхивать в разгорающийся костёр листочки с рисунками и машинописью!. Тут до меня окончательно дошёл весь ужас происходящего… Я судорожно вцепился в те папки, которые держал, и пытался всячески отговорить Сашу от этого безумия, но всё было тщетно.. Водка сделала своё дело: он не хотел ничего понимать.. Папки со своим бесценным содержимым - одна за одной, летели в костёр! Гибнул весь его поэтический труд, все его стихи, графика, рисунки, наброски, - весь его творческий арсенал, созданный за минувшие 20 лет!.. Александр Морев творил своё творческое самосожжение… И эта дикая трагедия совершилась сегодня - 11 октября 1967 года, на Васильевском Острове, на 9-ой линии, во дворе дома №44, в 12.00 - 12.30 дня… И всё это - на моих глазах, и было до боли обидно, что ничем воспрепятствовать я был не в силах.. В глубине души теплилась надежда, что ещё не всё потеряно: ведь у многочисленных его друзей и знакомых есть, разумеется, подборки его стихов! И можно будет бросить клич и по-возможности собрать какую-то часть его стихов! Да и он сам, когда успокоится и придёт в себя, сможет кое-какие тексты восстановить по памяти!. Но это, в лучшем случае, лишь какая-то часть.. А художнические работы, увы, погибли безвозвратно..


14.10.67, суббота.
…Сегодня православный религиозный праздник - Покров Пресвятой Богородицы девы Марии. В действующих церквях - торжественная служба! А вокруг, куда только не бросишь взгляд, воняет поганым красным атеизмом!.. Боже мой! Неужели русский народ так никогда и не опомнится, не вернется в лоно Веры, не воззриться лицом к Богу?! Без Бога Россия потеряет себя…

В пол-одиннадцатого утра приехал к Анатолию Домашёву [5]. У него с недельку находилась моя пишущая машинка: он на ней печатал те свои стихи, которые решил издать в своем очередном - уже 4-м! - сборнике стихов "Сумма жестов". Книжечку обещал напечатать я, поэтому сегодня я взял пиш.машинку и приготовленные листки со стихами… Анатолий сказал, что он виделся на этих днях с Моревым, и что Морев жалеет, что сжег свои стихи, что надо было его постараться остановить от этого безумного шага, как-то отнять у него эти папки… <…>. Сейчас хорошо рассуждать, давать какие-то советы! А я-то, как никто другой, знаю, что тогда - 11-го числа, во дворе - он был злой, страшный, почти невменяемый, и помешать ему в тот момент делать что он хотел, было совершенно невозможно!.. <…>.

Вечером (около 22.00) позвонил Нине Королевой: пригласить ее с дочкой, придти завтра днем в Дом Кино на детский утренник, посмотреть новый, только что сделанный на "Ленфильме" фильм "День солнца и дождя" [6] - очень любопытный, очень современный по тематике! (Ходят среди кинематографистов слухи, что вряд ли этот фильм примут в прокат на территории РСФСР, а дадут только в союзных республиках. Слишком уж он выбивается из "духа времени"!) К телефону подошел Ал-др Штейнберг (ее второй муж) и сказал мне, что Нина сейчас в творческой командировке, в Болгарии, но что он сам с дочкой с удовольствием воспользуется моим приглашением на просмотр [7].

<…> Я рассказал Саше, что мне в начале сентября звонила из Дворца Культуры им. Горького - зав.б-кой Софья Самойловна и - как секретаря ЛИТО - информировала, что решением парт.бюро Дворца Игоря Леонидовича [8] отстранили от руководства кружком поэтов, а назначили Нину Королеву. Он, конечно, был в полном неведении! (Первое занятие кружка запланировано на 25 октября). И он очень неуверен, знает ли об этом сама Нина Королёва?


24.10.1967, вторник.

..Завтра занятия ЛИТО не состоятся: Нина Королёва не подготовилась… (Перенесли их на 1.11) Я вчера собирался зайти к ней, ввести её в курс дела: рассказать, как вёл кружок Игорь Михайлов, рассказать о профиле и тематике лекций, и дать краткую характеристику о каждом члене ЛИТО - кто есть кто! Но её не оказалось дома.. Она с мужем поехала на вечер стихов - в дом писателей на Шпалерную ул., д. 18.. <…>...Сегодня днём (с 13.00 до 15.00) два часа был у Кости Кузьминского. Принёс ему картотеку, которую я составил по его стихам, имеющимся у меня: итого 246 стихов (в моей машинописи, проверенной и подписанной Костей!) и, кроме того, 140 стихов (его личная беловая рукопись!) - неоценимое богатство для будущих историков его творчества! Костя был в хорошем приподнятом настроении и читал много своих стихов разных лет! С величайшим завораживающим наслаждением слушал стихи: они - сами по себе отличные, и Костя их читает артистически-бесподобно! Под особым секретом - только для хранения в моём поэтическом архиве авторских рукописей - Костя расшифровал инициалы своих посвящений над его стихами! Это - очень ценно и важно, ибо кроме него это никто не смог бы сделать!


2.11.67, четверг.
…Вчера было первое в этом учебном сезоне занятие ЛИТО. Вела занятие Нина Королёва. Занятием этот день можно считать условно. Скорее, это был как бы день взаимных знакомств! Из прежнего коллектива присутствовала примерно половина, но было много вновь пришедшего чужого народа, которые, видимо, тоже что-то там рифмуют и, по всей вероятности, мнят себя поэтами!? Все, кто был, прочли по очереди по нескольку стихов - для знакомства! Всего присутствовало 22 человека.. Из вновь пришедших - человека 3 - 4 прочли довольно неплохие стихи, но остальные несли такую ахинею, что их нельзя и на "пушечный выстрел" подпускать даже к истокам начальной литературы! Им придётся, конечно, в скором времени это понять!.. Вчера долго обсуждали разные организационные вопросы, наметили курс теоретических лекций на этот сезон.. <…> .

После занятий все прежние "коренные" члены ЛИТО - (11 человек) - вместе с Ниной Королёвой решили посидеть в тесном неофициальном кругу, и пошли к живущему поблизости Иосифу Оскару! В гастрономе купили 3 бутылки - (по 0,5) - водки и 600 гр. колбасы (сложились, конечно, по рублику). <…>. Между прочим, Нина сказала мне, что 31-го приехал с Камчатки Глеб Горбовский! Написал он, находясь там, 70 новых стихов! Ну и Глеб! Вот это - талант! Стихи сыпались, как из чаши изобилия! Он был, как говорит Нина, хмурый и мрачный, в тяжёлом подавленном настроении.. Дело в том, что пока Глеб был летом и осенью на Камчатке, его жена Анюта "связалась" с одним махровым подонком и перешла к нему в жёны! Это - <…> сионист Александр Уманский, написавший когда-то философский трактат, за который получил 10 лет конц.лагерей по политической статье!. Не так давно он закончил свое пребывание в концлагерях и хлопочет разрешение на выезд в Израиль, на родину своих предков! Уму непостижимо, что хорошего могла найти в нем Анюта?.. <…>.


5.11.67, воскресение.
<…>. Сегодня - день неприятных для меня воспоминаний: ровно 17 лет назад сталинские псы схватили меня, арестовали, забрали все мои патефонные пластинки, патефон, звукозаписывающий аппарат, и увезли в следственный изолятор на Дворцовую площадь<…> и, в конце концов, дали 5 лет конц.лагерей - без какой-нибудь вины с моей стороны [9]… Хорошо, что Сталин в 1953 г. сдох, после чего последовала амнистия <…>. И все же, пришлось 2 г. и 5 мес. пробыть под конвоем!.. <…>.


21.12.67, четверг.
Вчера на очередное занятие ЛИТО Нина Королёва принесла гранки корректировочного экземпляра нашего будущего коллективного сборника стихов рабочих поэтов ЛИТО "Нарвская Застава"! Значит, пробивает себе дорогу наш коллективный сборник!? Это, бесспорно, большая удача! Могли ведь недоброжелатели "зарубить" книжку, как "дважды - два"! <…> Но, кажется, слава Богу, все страхи позади! Называться этот сборник будет "Половодье", и тиражировать его запланировали - 2000 экз. Мне кажется - вполне достаточно, ибо в нем много будет пустой и бездарной трескотни..(Уж я-то, как секретарь ЛИТО, знаю, что говорю!) И все же, при всем при том, очень хорошо, что книжка выйдет - хотя бы, как итог какого-то периода существования кружка!.. <…>. Нина Королёва раздала листочки с гранками. Каждый нашел свои стихи и проверил текст. Если обнаруживалась ошибка или неточность, следовало исправить. Я проверил текст своих двух стихов, помещенных в книжке. В стихе "Городу Горькому" - было только начало и конец стиха.. Вся середина изъята.. Вписывать заново всю середину не было никакого смысла. Следовало бы просто вычеркнуть изуродованные остатки стиха, но я и этого не сделал.. Просто "закрыл глаза" на этот стих: пусть остается все как есть, как будущий позорный памятник советской цензуре!. А из другого стиха, который я назвал "Стих утренний", дали название "В маршруте" и, кроме того, полностью убрали предпоследнюю строфу.. Я ее вписывать тоже не стал: все равно опять, сволочи, вычеркнут!.. А еще, как мне показалось, Игорь Михайлов прошелся по строчкам" - кое-где "улучшил", так сказать!!! Возможно, вынутая строфа - тоже его "работа"?! У этого "осторожного" "человека в футляре" вполне такое могло быть.. И меня трусливо не предупредил об этом, старая перечница…

<…>. В конце занятий Нина собрала листки. Завтра она их повезет в "Лениздат", на подпись главному редактору Хренкову, после чего "прокатают" весь тираж, и родится новый коллективный сборник стихов!

На неделю, до следующей среды, Нина дала мне книгу Марины Цветаевой: проза, изданную в США в 1953 году, в книгоиздательстве WALDON PRESS! Мне давно хотелось проверить перепечатанную из этой книжки главу "Живое о живом" (Встречи с Максимилианом Волошиным)! И вот теперь, наконец, я смогу это сделать!



Примечания:

1. Литературный псевдоним Бориса Ивановича Павлинова (1928 г.р.)
[обратно к тексту]

2. Юрий Александрович Паркаев (1941 г.р.). - литератор, президент Всероссийского есенинского комитета. С 1964 года живет в Москве.
[обратно к тексту]

3. О К.К.Кузьминском см. "Пчела" №12,1998 г.
[обратно к тексту]

4. Александр Сергеевич МОРЕВ (1934-1979) - поэт, прозаик, художник. Настоящая фамилия - Пономарев. Учился в средней художественной школе в Ленинграде. В июле 1979 года покончил с собой - бросился в строительную шахту.
[обратно к тексту]

5. Анатолий Филиппович Домашёв (1938 г.р.) - инженер-кораблестроитель, поэт.
[обратно к тексту]

6. Детская киноповесть по сценарию Э.Радзинского, режиссер В.Соколов. Из аннотации: "Примерный ученик Мухин, став жертвой обмана своего одноклассника, ушел вместе с ним с уроков. Весь день юные герои бродят по Ленинграду, неожиданно открывая для себя прекрасный город и интересных людей". Первая роль в кино Алексея Петренко (фарцовщик).
[обратно к тексту]

7. Б.Тайгин в это время работал в Доме Кино киномехаником.
[обратно к тексту]

8. Игорь Леонидович Михайлов (1913-1994) - поэт, литературовед, член Союза писателей СССР.
[обратно к тексту]

9. Об этом можно прочитать в публикации "Расцвет и крах "Золотой собаки" ("Пчела №20, 1999 г.)
[обратно к тексту]



Пчела #32 (март-апрель 2001)

 



Перейти на главную История создания журнала Адресная книга взаимопомощи Об интересных местах Об интересных людях Времена Многонациональный Петербург Клубы и музыка Прямая речь Экология Исторический материализм Метафизика Политика Правые Левые Благотворительность и третий сектор Местное самоуправление Маргиналии Дети и молодежь Наркозависимые Бывшие заключенные Глухие Слепые Люди в кризисной ситуации Душевнобольные Алкоголики Инвалиды-опорники

© 1996-2013 Pchela

Письмо в "Пчелу"