История одного ансамбля

Всеволод Иматович


Петроградская сторона - Париж в миниатюре. Ее интенсивная застройка началась в 1890-х гг., после того как Эйфель-старший (папа знаменитой башни) победил в конкурсе на лучший проект стационарного Троицкого моста, призванного соединить остров с материком. Буквально за два десятилетия из городского придатка-постскриптума (P.S.) Петроградская сторона (П.С.) превратилась в мини-город, который облюбовали буржуа, состоятельная богема, приверженцы Бахуса (а впоследствии - партийные руководители, народные артисты и новые буржуа).


Вид с крыши (фото автора)

Каменноостровский - первый проспект, нарушивший державную идею "строгого, стройного вида". Он явился, как безответственный хлыщ, сотворенный лучшими архитекторами северного югенд-стиля, такими как Лидваль, Щуко, Шауб, Гоген, Белогруд. Изменился не только фасад, но и внутреннее убранство дома. Внизу устраиваются механические прачечные, подводится паровое отопление, "кишечник" коридоров промыт и заменен светлыми холлами. Общей тенденцией становится социальная однородность, стремление к оптимальному внутреннему устройству. Отныне типичный дом состоит из 30-70 квартир - удобное число для создания кондоминиума. В "новом" доме апартаменты становятся равноценными по всем этажам. Внутри зданий проектируются подходящие для парковки дворы.

Еще в первой половине ХIХ века в "среднем течении" нынешнего Каменноостровского проспекта была запланирована площадь (сейчас названная именем Льва Толстого), но пока здесь перманентно располагаются полковые казармы, слободские домишки; поблизости находятся огороды "мучных королей" братьев Башкировых. Только в 1909-10 году, вдоль продолженного до реки Карповки Большого проспекта, а также Петропавловской улицы, которая замкнула кольцо трамвайных путей, началась застройка. Пространство преображалось более чем на десяти участках одновременно.

Получив в 1908 году специальное разрешение Государственной Думы, Карл Иванович Розенштейн приступил к строительству двух домов для себя по своим же проектам. Деньги Розенштейн брал у крупных банкиров, которые понимали, что будущий архитектор доходных домов сумеет вернуть их с процентами. Выходец из Одессы, выпускник Петербургского института гражданских инженеров, разработчик морских приборов, преподаватель физики и механики, проектировщик и просто замечательный человек, Карл Иванович за два года смоделировал основу будущего ансамбля… (Много лет спустя, в день, когда газеты опубликуют сообщение о прорыве блокады, документалисты сфотографируют на Невском пожилого ленинградца, с радостным волнением читающего газету. Им окажется Розенштейн.) Уже завершилось возведение стен, когда он предложил художнику-архитектору Андрею Ивановичу Белогруду (1875 - 1933) переделать фасады обоих домов. В это время Белогруд работал в фирме Е. И. Гонцкевича, увлекаясь неоклассицизмом, неоготикой и модерном, и к моменту предложения изменить ансамбль домов, начатых Розенштейном, только-только завершил строительство собственного дома (Каменноостровский, 112), где жил до своей смерти.

Первый дом, к которому приступил Белогруд, в современной нумерации значится под номером 77. Его внешний вид напоминает архитектуру флорентийских зданий, что не характерно для Петербурга. Иногда его называют "домом с фигурами". Дом отличается богатым художественным оформлением помещений: красивая лепка, изящные камины, входные двери отделаны под красное дерево. Что касается лестничной клетки парадного входа, то узость участка не позволяла расположить ее в традиционном прямоугольнике. Тогда архитектор спроектировал ее в виде эллипса. Очевидцы вспоминают, что беломраморный пол лестницы отлично сочетался с ультрамарином криволинейных стен. На площадках висели алебастровые светильники в виде тарелок, а покрытые белым рояльным лаком изогнутые перила держались на черных давленого железа фигурных балясинах. Отделка квартир была тщательна продумана. Так вход в гостиную был оформлен парными колоннами ионического ордера. По углам плафона были медальоны с изображениями Дня, Ночи, Утра и Вечера.

Дом №77 имеет уникальные перекрытия из цельных двутавровых балок длиной от уличного до дворового фасада - именно за счет этой конструкции дом уцелел, когда в блокадном 1942 перед ним упали две фугасные бомбы. (Воронка, образовавшаяся в результате взрыва, "покрыла" всю ширину Большого проспекта.) Все коммуникации скрыты: электрические провода в медных трубах, водопроводные и вентиляционные каналы, трубы парового отопления - все находится в толще стен. Для облицовки фасада этого дома (выше третьего этажа) впервые в России был использован шлакобетон - фактура и рустовка создают ощущение каменных блоков. Кроме того, шлакобетон плохо проводит тепло, и благодаря толстым кирпичным стенам и шлакобетонной облицовке в доме тепло зимой и всегда прохладно в летнюю жару.


Рисунок А.И.Белогруда
Перспектива жилого дома
(пл. Л.Толстого, 35а).

Во время работы над "домом с фигурами" Белогруду посчастливилось ненадолго съездить в Италию. Свежие впечатления от поездки, а также многолетнее изучение британского зодчества дали ему тот необычайный творческий взлет фантазии, который помог воплотить проект "дома с башнями" (№35а/75).
Перед архитектором стояла сложная эстетико-математическая задача. В "наследство" от Розенштейна ему перешел несколько аморфный остов здания, по углам которого на площадь были вынесены бельведеры - к тому времени уже "недопустимо традиционные". Кроме того, в объем здания было включено громоздкое четырехэтажное строение,

чуждое всей картине в целом. Таким образом, предстояло создать исключительный, резко выделяющийся дом, который должен был отличаться особенной броскостью, выгодной для эксплуатации его как дома доходного.

Если Розенштейн увлекался новейшими технологиями, то Белогруд - средневековьем. Его облик - это плащ, кожаные краги и неизменная фетровая шляпа с полуопущенными полями. Его Италия - это замок святого ангела, Палаццо веккио и площадь святого Марка, а не Виктор-Эммануил на коне и его окружение, воплощающее дурновкусие и пошлость упадочной архитектуры Италии.

Белогруд решил не прибегать к паллиативным мероприятиям. Банальные бельведеры превратились в полнозвучные башни - увлеченный средневековыми мотивами, архитектор сумел создать совершенно оригинальную композицию по аналогу башен замка Maxstoke в английском графстве Warwickshire . Будучи симметричными и шестигранными, они вздымаются выше основного массива здания и ежесекундно приковывают к себе тысячи взглядов - ведь прохожие, следующие по Большому проспекту, просто не в силах смотреть куда-либо еще, кроме как на этот чудный замок, увенчивающий проспект! В одной из башенок суждено было "закрепоститься" биллиардной, во второй - кабинету владелицы верхней квартиры. Большое внимание архитектор уделил прорисовке деталей здания, в особенности - орнаментике балконов, стрельчатых арок и окон. Очертания оконных проемов различны: это и циркульные, и круглые, и прямоугольные, и двойные полуциркульные, разделенные тонкими ордерными колоннами… Эффект фасадов подчеркнут их окраской в цвет песчаника для стен и в коричневый - для деталей.

Замок Maxstoke в графстве Warwckshire

Любовь, с которой автор относился к постройке, проявлялась в каждом клочке бумаги, относящемуся к проекту - множество исчерченных карандашом фотографий, сделанных с каркаса здания… "Архитектор построенного эскиза", - так называли Белогруда современники. И действительно, поскольку строительство осуществляли сам владелец дома и его единомышленник, здание возводилось сверхпрочным, с повышенным уровнем инженерного оснащения, и оказалось живописнее во сто крат. Правда, не все современники на "ура" приняли подобный art nouveau. Г. К. Лукомский пишет в своей книге "Современный Петербург - 1900-1915": "Мы видим, что по проекту одного и того же способного и культурного зодчего строятся неподалеку друг от друга (на углу Большого и Каменноостровского проспектов) два рядом стоящих здания - в разных стилях, без соответствия в отношении гармонии масс - нет элементарного для любого "европейского" города правила".

Так или иначе, основная ценность работы Белогруда - в стремлении уйти от точного копирования образцов прошлого, от рутинерского, казенного отношения к архитектурному творчеству. Кроме того, следует помнить, что представленный ансамбль - практически единственная крупная работа архитектора (есть еще несколько построек на Петроградской стороне, в том числе неоднозначный "Спортинг-палас").

Дом, обращенный фасадом на площадь Льва Толстого, имеет боковые фасады: на ул. Л. Толстого (д. №2) - был неудачно закончен в 1936 году и на Большой проспект (д.№75). Первый этаж высокий, имеет стрельчатые витрины. До революции в нижнем этаже здания размещалось управление городских железных дорог; с 1921 года - кинотеатр "Элит". Его интерьер был также выдержан в средневековом духе: с двух сторон от экрана стояли рыцари в латах и доспехах. Интимность небольшому партеру - и ложе в конце ее - придавали черные бархатные портьеры, расшитые золотом. В оркестровой яме стоял рояль, на которой тапер аккомпанировал волнующим мелодрамам начала века. Далее место на первом этаже последовательно занимали кинотеатры "Конкурент", "Резец" и, наконец, с 1930 - "АРС" (небольшой, на 248 мест и входом с улицы Л. Толстого) - закрыт в 1972 году. В 50-х гг. как памятник архитектуры дом взят под государственную охрану. В 1978 году первый этаж капитально переделан под театральное помещение. С 1985 года в нем размещался театр "Эксперимент" - самый маленький из профессиональных театров города. Нынче же в здании размещается блистательный театр "Русская Антреприза им. Андрея Миронова", где проводятся прекрасные спектакли, выдержанные в лучших традициях рафинированного искусства. Это "Фантазии Фарятьева", "Крейцерова Соната", "Дорога в рай", "Портрет Дориана Грея" и множество других, как классических, так и авангардных. Интерьерам театра можно посвятить отдельную статью - чего стоит одна только урна в своем треугольно-витиеватом кружеве! В неправильную планировку здания удивительно чутко вписываются чугунные столики, стулья. Своеобразным символом театра стал висящий ребром вниз кубик для игры в кости, с которого вот-вот соскользнет бархатная капелька крови…

Сейчас завершается реконструкция ансамбля на площади Льва Толстого. Вероятно, в своем новом обличии он будет так же радовать глаз, как и 80 лет назад!



Пчела #32 (март-апрель 2001)

 



Перейти на главную История создания журнала Адресная книга взаимопомощи Об интересных местах Об интересных людях Времена Многонациональный Петербург Клубы и музыка Прямая речь Экология Исторический материализм Метафизика Политика Правые Левые Благотворительность и третий сектор Местное самоуправление Маргиналии Дети и молодежь Наркозависимые Бывшие заключенные Глухие Слепые Люди в кризисной ситуации Душевнобольные Алкоголики Инвалиды-опорники

© 1996-2013 Pchela

Письмо в "Пчелу"