Острова моего детства

Л.Н.Штерн


Лев Николаевич Штерн родился в 1911 г в Петербурге, в семье потомственных дворян. Его отец, Николай Александрович, был геологом, мать - Наталья Александровна - учительницей истории, окончила Бестужевские курсы.
В детстве и юности Лев Николаевич увлекался кинематографом, спортом, фотографией. Но неоднократные аресты отца, а позднее (в 1934 году) и самого Льва Николаевича, оказали определенное влияние на выбор профессии. Он связал свою жизнь с геофизикой: участвовал в разведке месторождений угля в Воркуте и строительстве гидростанций в Саянах. В составе геологических партий и экспедиций побывал в самых разных медвежьих углах нашей необъятной.
Однако любовь к фотографии и кинематографу Лев Николаич сохранил на всю жизнь. В конце 40-х годов он учился в сценарной мастерской при Ленфильме. А позднее его слайд-фильмы неоднократно получали премии на специальных конкурсах.
Умер Лев Николаевич в 1994 году.
Публикуемые воспоминания были написаны им в конце 70-х - начале 80-х годов. Они были предоставлены "Пчеле" родными Льва Николаевича Штерна.



Островов в Ленинграде больше сорока [1], но почему-то понятие "острова" охватывало, да и сейчас охватывает всего три острова - Крестовский [2], Елагин [3] и Каменный [4]. Почему сюда не включены, например, Петровский [5] и Аптекарский [6] острова, я не знаю, но, признавая их островное положение, в понятие "острова", а позднее "Кировские острова" [7], их никогда и нигде не включали [8].

Я родился на Крестовском острове, здесь прошло мое раннее детство, школьные годы, годы юношества. То, о чем мне хочется рассказать это сумма моих воспоминаний, рассказов взрослых и каких-то дополнительных додумок (но не выдумок!), которые пришли в более зрелом возрасте. Так и следует отнестись к тому, о чем будет идти речь в дальнейшем.


ЕЛАГИН И КАМЕННЫЙ

Итак, самый маленький из трех островов - Елагин. Сейчас, когда гуляешь по многолюдному и оживленному Центральному парку культуры и отдыха [9], трудно себе представить, каким он был в предреволюционные годы [10]. Затянутые ряской пруды, неухоженные дорожки и никаких газонов, цветников, скульптур. Только несколько заброшенных беседок и павильонов (про один из них говорили, что под ним похоронена лошадь, а под массивной гранитной плитой - слон), вот и все, что можно было встретить в парковой части Елагина острова. И посетителями его, во всяком случае, в дневное время, были только ребятишки, сопровождаемые няньками или родителями. Безлюдным и заброшенным помнится мне и Елагин дворец [11], хотя водили меня туда реже, но то, что бегать и гонять обруч по въезду, ведущему к главному входу, можно было беспрепятственно, это я помню хорошо. Также никто, кроме собственных нянек, не запрещал нам залезать и садиться верхом на львов, стерегущих дворец [12], а без этого вряд ли мог обойтись любой мой сверстник.

Западная оконечность Елагина острова, знаменитая "стрелка" [13], посещалась нашим мелким народцем редко. Нечего нам было там делать, ни в прятки поиграть, ни по травке побегать. Да и няньки наши опасались, как бы мы в воду не сиганули. Ведь никаких оград и балюстрад со львами там никогда не было [14]: от дорожек, окаймлявших стрелку, шли крутые откосы прямо в воду. Здесь было многолюдно даже днем, а к вечеру сюда приезжали горожане смотреть на закат солнца. О дореволюционной стрелке у меня остались только самые смутные воспоминания. Медленно прогуливающиеся по дорожкам дамы в невероятных шляпах (меня интересовали именно шляпы, которые по моде тех лет украшались цветами, перьями, ягодами и птицами). Их спутники - "господины" в плоских соломенных канотье [15] или панамах, и офицеры в мундирах. Сидящие за мольбертами у самой воды длинноволосые художники в блузах и широкополых шляпах [16]. Все они казались мне пришельцами из какого-то другого мира. Наверное, именно к этим гуляниям на "стрелке" и относилась строчка поэта "Шофер, на острова" [17]...

Ну, а остальная часть острова была в нашем распоряжении, и я со своими сверстниками, а в основном это были ребята с Крестовского, изучили все самые укромные уголки этого зеленого рая. "Оснащение" наших игр было довольно примитивным: зимой - санки, летом - мячи, палки с конскими головами, скакалки, ну и, конечно, обручи. Сейчас эта игра (или занятие) позабыта, а в дни моего детства все ребята гоняли обручи. Иногда это были обручи, купленные в магазинах, но часто для этой цели использовались кольца, скрепляющие клепку бочек (ведь деревянные бочки были очень распространенным предметом обихода в те времена). И вот при помощи палочки или специально сделанного самодельного поводка мы часами гоняли наши обручи по дорожкам. Диву даешься, какие расстояния мы пробегали (да, именно пробегали, ведь обруч катится быстро). Вряд ли кто-нибудь из нас мог бы бежать так долго и много, если бы перед ним не маячило колесико, которому ни в каком случае нельзя было позволить упасть. В этом ведь и заключался смысл этой незамысловатой игры.

Предметом зависти были немногие счастливые обладатели детских велосипедов. Не двухколесных, конечно, детских двухколесных тогда просто не было, а самых примитивных трехколесных.

Иногда на дорожках Елагина появлялось чудо, вызывающее у нас трепет - детский автомобиль. Построенный на базе четырехколесного велосипеда или педальной дрезины, он имел вид автомобиля того времени со всеми необходимыми атрибутами: рулевым колесом ("баранкой"), ветровым стеклом, фонарями и даже гудком. Пожалуй, именно гудок в виде резиновой оранжевой груши с раструбом действовал на нас особенно ошеломляюще. Мы стремглав бежали смотреть на это великолепие, но владелец его смотрел на нас надменно и с презрением. "Это с Каменного!" - говорили нам няньки, и мы понимали, что это что-то совершенно для нас недоступное.

И действительно Каменный остров был совершенно чуждым для нас миром. Нас туда почти никогда и не водили, да и делать нам там было нечего. Громадные, похожие на дворцы дачи-особняки, окруженные садами и огороженные решетками, вот что встречало нас на Каменном. Правда, за чугунными решетками и деревянными оградами, в садах, окружающих особняки, было много интересного.

Посреди клумб с цветами сверкали на солнце разноцветные стеклянные шары, стояли большие, в человеческий рост, гипсовые (а может быть и не гипсовые) фигуры гномов, Красных Шапочек и других сказочных персонажей, а в одном из садов виднелся маленький детский домик с красивыми наличниками и петушком на крыше. Но, увы! Все это было за заборами, а нам оставалось только под водительством нянек или родителей идти по дорожке и любоваться всем этим великолепием [18]. Много лет спустя мы узнаем, что владельцами этих дач-дворцов, стоящих за решетками, были принц Ольденбургский [19], граф Половцев [20], граф Мордвинов [21], Долгоруков [22], Елисеев [23], Мертенс [24], т.е. высшая петербургская знать и процветающие буржуа, тогда же в нашем раннем детстве мы просто чувствовали, что нам здесь не место, что это чуждый для нас мир [25].


БЕЛОСЕЛЬСКИЙ-БЕЛОЗЕРСКИЙ

Детские воспоминания о Крестовском у меня неминуемо связаны с именем Белосельского. Красивая дача-дворец Белосельских-Белозерских, окруженная громадным старым парком (ныне детский сектор ЦПКиО) была расположена на берегу Малой Невки близ Петровского моста [26]. От дворца по направлению ко второму Елагину мосту шла прямая улица, носившая название Белосельский проспект (сейчас ул.Рюхина). Да и названия остальных улиц, как мне объясняли родители, тоже были связаны с Белосельским: Александровский (пр.Динамо), Константиновский (наб.Средней Невки) [27], ул.Эсперова, все эти названия были даны в честь членов семьи этого старинного княжеского рода [28]. Характерно, что почти все улицы на Крестовском были "именные" (Ольгинская, Надеждинская, Мариинская, Андреевская, Владимирская), но были ли они связаны с именами семьи Белосельских, я не знаю [29]. Если нет, то следует удивляться бедности фантазии тех, кто занимался когда-то планировкой этой местности.

На Крестовском располагались и благотворительные заведения (богадельня, приют), над которыми шефствовали Белосельские. Размещались эти заведения в большом и ныне существующем красном кирпичном доме, с востока к нему примыкала маленькая домашняя церковь Белосельских, одна из двух церквей, существовавших на всех трех островах [30]. А напротив этого заведения находился так называемый "Опекунский совет". Я не знаю, каковы были функции этого совета, но это название часто фигурировало в разговорах взрослых.

Насколько я сейчас понимаю, над имуществом Белосельских, а очевидно в качестве недвижимого имущества был и Крестовский остров, была учреждена опека, и все его доходы (в том числе расчеты с домовладельцами Крестовского) и расходы контролировались этим советом. Кстати говоря, была на Крестовском и Опекунская улица [31], что также свидетельствовало о значимости этой организации для семейства князей Белосельских [32].

Во время империалистической войны четырнадцатого года [33] на Крестовском (как, наверное, и в других районах города) был организован комитет по оказанию помощи семьям ушедших на фронт "нижних чинов". Мои родители принимали активное участие в работе комитета, ходили с обследованиями, собирали средства и, кажется, были инициаторами устройства детских праздников. Вот эти-то праздники на Пасху и Рождество [34] происходили в помещении опекунского совета. Меня звали на них потому, что я мог быть кем-то вроде "заводилы". Я знал много игр, таких, как "Море волнуется", "Каравай", "Золотые ворота" и др. Отец играл на рояле, мама руководила, а меня ставили в первую пару, чтобы остальные ребята видели, что надо делать. Не помню уже, как проходили эти игры, и боюсь, что не они, а угощенье, стоящее на столах, интересовало всю ребятню. Лакомства эти были довольно простыми: постный сахар, леденцы, пряники, баранки, вафли, маленькие шоколадки, тогда они всем нам казались удивительно вкусными. Запомнились мне и елки. Очевидно, украшения для них собирались по всему острову, потому что отличались они невероятным разнообразием. Кроме обязательных шаров, бус и блесток здесь были миниатюрные предметы домашнего обихода, зверушки, балерины, солдатики в разных формах, причем немцы в касках имели неприступный и зверский вид (ведь шла война с немцами). Ну и, конечно, хлопушки! Хлопушки эти не только хлопали, главным было то, что в них находились всякие сюрпризы: бумажные колпаки и даже костюмы, маски, всякие безделушки. Кончался праздник фейерверком. В те годы в игрушечных магазинах продавали "домашний фейерверк". Это были прыгающие и извергающие огонь "лягушки", разноцветный "бенгальский огонь", "шутихи", "мельницы". Все это вертелось, сверкало и ... ужасно дымило, и издавало зловоние. Почему в результате этих фейерверков не возникло пожара, я не знаю, ведь никаких противопожарных мероприятий не существовало, но как-то все обходилось благополучно. Думаю, что для всех ребят эти праздники были действительно праздниками. Я же ждал их с большим нетерпением, чем домашние праздники, а воспоминания о них, как видите, сохранились до старости.


ДАЧИ И ДОМИКИ

Восточная часть острова, примыкающая к р.Крестовке и Малой Невке, старалась походить на фешенебельного соседа - Каменный остров. Правда, дачи-особняки тут были, как правило, победнее и не походили на дворцы, однако и здесь они были окружены большими тенистыми садами, огороженными заборами, и жизнь, которая шла за этими заборами была для нас окружена тайной [35]. Конечно, эти дачи принадлежали весьма состоятельным людям. Среди них были один из владельцев Путиловского завода [36] (сейчас в Путиловской даче - Ленинградский научно-исследовательский институт физкультуры) и владелец крупнейшего мыловаренного завода: "мраморное" мыло Жукова было известно всем хозяйкам России. (Жуковская дача располагалась рядом с нынешним клубом "Знамя"). Многие из этих дач использовались хозяевами только летом, в остальное же время года стояли пустым.

Центральная часть Крестовского была застроена небольшими, большей частью деревянными домами, в которых и жило основное население острова и все мои сверстники-компаньоны, а позднее товарищи по школе. Обычно в этих домах было две-четыре квартиры, одну из них занимал домовладелец, в остальных жили жильцы [37]. Жильцы эти были, как я вспоминаю и как думаю теперь, мелкими чиновниками, служащими и всяким разночинным людом. Как правило, у всех были дети. Квартирная плата на Крестовском была ниже, чем на "той стороне" (так "островитяне" называли основную часть города), а природные условия намного приятнее, чем на других петербургских окраинах, этим, видно, и соблазнял Крестовский малосостоятельных и имевших детей людей.

Квартирки в этих двухэтажных домах были небольшие, но довольно комфортабельные. В большинстве из них был водопровод и канализация, правда, довольно примитивная. Ежедневно во двор приезжал водовоз, в наполненную водой бочку опускался шланг и либо он сам, либо дворник ручной помпой качал воду в бак, стоящий где-то на чердаке. Для нас ребят приезд водовоза всегда был развлечением, мы бегали вокруг повозки с бочкой, кормили хлебными корками впряженную в сани или повозку лошаденку и, конечно, держались за рычаг помпы, когда начинали качать воду. Такой же примитивной была и канализация. Во дворе около дома был люк, перекрытый деревянными крышками (нам ребятам категорически запрещалось подходить к этим люкам). Время от времени всех нас сзывали домой, наглухо закрывались все окна и форточки - это значило, что приехал "золотарь" опорожнять люки. Процесс опорожнения был длительным, так как никакой механикой "золотари" не пользовались. В их распоряжении был только черпак на длинном шесте. Мы, прильнув к окнам, с нетерпением ждали, когда же закончится вся эта процедура, и повозка "золотаря", оставляя за собой неаппетитные следы, покинет двор, а мы сможем вернуться к прерванным занятиям.

Впрочем, в последние предреволюционные годы на Крестовском были и дома, снабженные настоящим центральным водопроводом и более совершенной канализацией. Просто мы в таких домах не жили.

Хотя на Крестовский было проведено электричество, все квартиры моего раннего детства освещались керосиновыми лампами. Ламп этих было много: настольные, висячие, настенные. Они ничем не напоминали те жалкие, жестяные, уродливые лампешки, которые еще сейчас можно встретить в отдаленных деревнях и которые продаются в магазинах Сельпо. Хлопот лампы доставляли много, но светили довольно хорошо.

Почти каждый домик Крестовского острова был окружен садиком. Однако они, в отличие от садов Каменного острова и соседствующих с ним дач, никак не обихаживались. Никаких клумб с цветами не было: росли только кусты сирени, жасмина, акации, боярышника. Не было в них и фруктовых деревьев и ягод. Садики придавали Крестовскому острову очень живописный вид, тем более, что застроенные участки перемежались рощицами. Особенно большая березовая роща (видимо саженная - березки стояли прямыми рядами) занимала все пространство между Морским и Крестовским проспектами и пересекала всю застроенную часть острова.

Сейчас мне представляется, что все эти маленькие домики с садиками и рощицы доживали свои последние, если не года, то десятилетия. На Крестовский наступал каменный Петербург.

Первые многоквартирные каменные дома появились на Константиновском проспекте около Елагина моста. Это были небольшие, по сегодняшним понятиям, дома в 3-4 этажа, но они имели уже сугубо городской вид, в нижних этажах их размещались магазины, и никакие садики их естественно не окружали. В последние предреволюционные годы на Крестовском были построены три типичных для Петербургских окраин уродливых семиэтажных доходных дома. Нелепыми башнями торчали эти уродливые великаны, заслоняя своими слепыми брандмауэрами зелень окружающих парков и садов. Два этих урода сохранились и сейчас (на Вязовой улице и на пр.Динамо), видны они отовсюду и также как и раньше отнюдь не украшают пейзаж Крестовского острова. Думается, не произойди революция, превратился бы Крестовский остров в скучную унылую петербургскую окраину.


КРЕСТЬЯНСКИЙ ЛЕС

Западная часть Крестовского острова, которую ныне занимают Приморский парк Победы [38] и стадион им. С.М.Кирова [39], для нас, ребятишек-малолеток, до революции была терра-инкогнито. Там от самого Белосельского проспекта и до взморья тянулся так называемый Крестьянский лес. Это действительно был самый настоящий лес, если не дремучий, то весьма густой и трудно проходимый. Вблизи речки Чухонки [40] лес был заболочен, да и вообще он был сырой, даже самые незначительные наводнения его затопляли и оставляли после себя болота, лужи и следы разрушения. Хоровое "пение" лягушек, обитающих в этих болотах, было слышно далеко за пределом леса. По линии, где сейчас проложена центральная аллея Приморского парка победы, проходила так называемая Батарейная дорога, доходящая до самого взморья.


Охотничьи собаки Николая Александровича Штерна

Позднее я узнал, что во время Севастопольской войны [41], когда английский флот появился в виду Кронштадта, на западном конце дороги была установлена артиллерийская батарея. Отсю и пошло название дороги [42].

Говорили, что в этом лесу водится всякая дичь и даже зверье: зайцы, лисы, пробиравшиеся туда зимой по льду Невской губы из Лахтинских лесов. Впрочем, возможно, слухи об этом зверье были сильно преувеличены. Во всяком случае, моему отцу - заядлому охотнику никогда не приходило в голову ходить туда на охоту, не слышал я и о других охотниках, посещающих Крестьянский лес [43].

В послереволюционные годы, когда в городе был жесточайший топливный кризис, многие деревянные дома Крестовского острова были назначены на слом. Не избежал этой судьбы и дом на Морском, в котором квартировала наша семья. Однако найти новую квартиру тут же поблизости не представляло труда. Труднее было собственными силами перевезти весь домашний скарб, а уж совсем трудно было решить топливную проблему. Эра примусов и керогазов еще не наступила, и, несмотря на то, что обычные печи и плиты были заменены печурками-"буржуйками", для отопления и стряпни ежедневно требовались дрова. Очень скоро были сожжены все заборы и сараюшки, разобраны и вывезены все назначенные на слом дома (ордера на эти дома так сказать "на корню" выдавались учреждениями), наступила очередь Крестьянского леса. Пожалуй, только тогда я познакомился с этим лесом по-настоящему. Мы с отцом брали большие сани, пилу, топор, одевались потеплее и шли по Батарейной дороге, выбирая местечко, где можно было чем-нибудь поживиться. В первые поездки удавалось найти сухостой или поваленные деревья, однако скоро пришлось взяться за валку живых деревьев. Работа это была тяжелая, да и привезенные домой сырые дрова плохо горели. В железных трубах, идущих от буржуйки и опоясывающих всю комнату, влага конденсировалась, превращаясь в рыжую воду. Эта вода вытекала в местах сочленения труб и постоянно переполняла специально подвешенные банки. Однако только благодаря этим набегам на Крестьянский лес, можно было поддерживать пригодную для жилья температуру.

Увы! В одно из таких посещений Крестьянского леса мы были задержаны каким-то патрулем. Задержавшие нас красноармейцы долго грозили всякими карами, но, в конце концов, ограничились тем, что отобрали у нас пилу и отпустили с миром. С миром-то с миром, но потеря пилы в те годы была потерей невозместимой.

За два года лес был вырублен начисто, и вся территория от Белосельского проспекта до взморья превратилась в грандиозный пустырь, поросший кустарником и чудом сохранившимися одинокими деревьями. Скоро, именно там, была организована одна из городских свалок, куда свозили мусор чуть ли не со всей Петроградской стороны.

На старых планах Крестовского острова нанесен примыкающий к Батарейной дороге участок, именуемый "Голубиное стрельбище" князя Белосельского. На этих же планах по соседству с участком Голубиного стрельбища был нанесен участок, названный "Бобслей клуб". Возможно, тем же Белосельским, который, как известно, был англоманом, для себя и своих гостей там были сооружены ледяные горы. Позднее я пытался найти хотя бы остатки этих двух "учреждений", но тщетно. Не встречал я и живых свидетелей, которые могли бы рассказать о них. Не исключено, что Бобслей-клуб и Голубиная охота были только "запроектированы", но так и не организованы [44].


КРЕСТОВСКИЕ "ЗИМОГОРЫ" [45]

В отличие от других зеленых окраин Ленинграда (Лесного [46], Удельной [47]) Крестовский остров никогда не был дачным местом. Никто, кроме владельцев собственных богатых дач, туда на дачу не выезжал. Остров населяли "зимогоры" - постоянные круглогодичные жители. Как же жили эти Крестовские "зимогоры"?

Я уже говорил, что в основном жителями острова был разночинный люд - мелкие служащие и чиновники. Естественно, жизнь их была связана с центральными районами города. Чтобы попасть туда, надо было пользоваться конкой. Конка ходила от Елагина моста (где был ее конечный пункт) по Константиновскому проспекту и Петроградской улице. У Крестовского моста к ней подпрягали еще пару лошадок (штатная пара не могла преодолеть этот горбатый мостик) и далее по Зелениной улице она следовала до Барочной. Здесь была (да и сейчас есть) известная всем трамвайная барочная петля. Отсюда трамвай №12 мог доставить пассажиров к центру города. Двенадцатый трамвай пересекал всю Петроградскую сторону, стрелку Васильевского [48] острова, шел по Невскому и кончал свой маршрут где-то на Песках [49] (Советские улицы) [50]. Для нас малышей езда на конке была редким и незабываемым удовольствием. Увы, места на крыше конки-империала были для меня недосягаемы. Дамам ездить на империале считалось неприличным, и поэтому только редкие поездки с отцом давали мне возможность полюбоваться на окружающий мир с "птичьего полета".

Чем заполняли свои досуги взрослые жители Крестовского острова я, естественно, не помню. Впрочем, думаю, досугов этих у них было не так и много. Например, мой отец возвращался со службы к восьми часам вечера (именно в восемь мы обедали, и приход отца ожидался за накрытым обеденным столом).

Насколько я помню, из культурных развлечений на Крестовском был один "Синематограф", помещавшийся в маленьком зальце в начале Константиновского проспекта (позднее там разместился продуктовый магазин). Именно в этом помещении было все - и фойе и зрительный зал. Тут же на специальном постаменте стоял проекционный аппарат, треск которого иногда заглушал звуки пианино, стоящего у самого экрана. От взрослых я слышал, что существовал какой-то известный Крестовский сад, где был ресторан, эстрада и всякие развлекательные вещи. Но сам помню только, обычный пустырь без всяких признаков построек на месте этого самого сада (недалеко от Елагина мос та). Видимо в последние предреволюционные годы такого рода учреждения переместились в Новую деревню [51], где жили цыгане и размещались "Вилла Роде", "Аркадия" и кажется еще какие-то увеселительные заведения [52].

Для нас лышей Крестовский был землей обетованной, хуже приходилось ребятам школьного возраста. Ведь на Крестовском было только одно учебное заведение - частная гимназия Ленц. Я часто бывал в этой гимназии, потому что одним из немногих ее учителей была моя мама. Помещалась эта гимназия на Ольгинской улице в маленьком двухэтажном деревянном доме. Не могу сказать точно, но думаю, что мальчики в этой гимназии и не учились, во всяком случае, я помню только маленьких учениц, связь с некоторыми из них продолжалась довольно долго.

Таким образом, большинству ребят приходилось учиться в школах и гимназиях, расположенных далеко от дома, что при существующем тогда транспорте было не очень-то удобно. Только перед самой революцией в одном из семиэтажных домов было открыто, так называемое "Городское и коммерческое училище" Тимофеева, но просуществовало оно недолго.


РЕВОЛЮЦИЯ

Пожалуй, понятие "революция" было связано в моем сознании вовсе не с политическими переменами, а с изменениями, происходящими в быте нашей семьи и в семьях нас окружающих. Надо сказать, что именно в эти годы я преодолевал некоторый возрастной барьер, и из опекаемого малыша превращался в мальчика, на долю которого приходилось уже немало домашних обязанностей.

Еще в последние военные годы Петроград ощущал большие затруднения с продовольствием, топливом и многим другим, в революционные годы они выросли непомерно. Закрылись все частные лавки и магазины, продовольствия, выдаваемого по введенным тогда карточкам, явно не хватало, и все жители города пускались во все тяжкие, чтобы раздобыть себе пищу, топливо и все, что было необходимо для жизни. У нас "островитян" необычайную популярность получили финские сани [53]. Зимой они оказались единственным видом легкого и грузового транспорта, связывающего нас с городом, ведь конка ходить перестала, а трамваи были так редки, что рассчитывать на них не приходилось. И вот целые вереницы "финок", обычно самодельных, с грузом на сидении следовали по заснеженным улицам островов.

Крестовский и Каменный в эти годы обезлюдели. Опустели и выглядели заброшенными шикарные дачи Каменного. Покинуло не только Крестовский, но и Россию семейство Белосельских, да и половина квартир в обывательских домиках Крестовского пустовала. Только некоторые домохозяева еще продолжали жить в своих домиках (впрочем, дома уже были у них реквизированы и находились в ведении "домкомбедов" - домашних комитетов бедноты [54]), да кое-кто из бывших квартирантов не хотели покидать насиженные места.

Про топливный кризис я уже писал выше, но еще острее, чем с топливом, стоял вопрос о пропитании. В качестве ответа на него появились огороды. Громадный огород был организован и на нашей Вязовой улице. Он занял все пространство до самой Малой Невки, т.е. всю территорию, на которой сейчас расположены стадионы "Искра" и "Буревестник". Был он огорожен колючей проволокой, а хозяева его, какое-то петроградское учреждение (он был коллективный) заняли одну из пустующих квартир дома, в котором мы жили, сделав там что-то вроде базы отдыха.

Странно, но индивидуальных огородов в садиках, окружающих домики Крестовского острова, я не помню. Во всяком случае, в нашем саду и у ближайших соседей их не было. Казалось бы, чего проще в таких условиях заняться огородничеством, однако большинство крестовских "зимогоров" почему-то не решались таким простым способом выходить из положения. Хотя чего только не делалось тогда, чтобы получить хоть какое-то дополнение к скудному пайку, выдаваемому по карточкам. Ездили с тележками и санками за тридевять земель за жмыхом - дурандой, из которой можно было печь лепешки, добывали где-то турнепс, мороженую картошку. Иногда родители получали "провизионку" - документы, по которым можно было выехать за продуктами на поезде в деревню. Увы, поездки эти давали немного. В деревнях проводился только натуральный обмен, а вещей, представляющих ценность для деревни, у нас не было.


КУБИЧЕСКИЙ ПРОЛЕТАРИЙ

Однако жизнь во всей стране и в Петрограде постепенно нормализовалась, начиналась пора НЭПа [55], да и наш "Петрорайрабкооп" (так назывались продовольственные мазины в нашем районе) мог конкурировать с открывшимися лавочками частных торговцев. Как же встретили "острова" этот период восстановления города?

Елагин остров внешне изменился мало. Его, по-видимому, никто и не посещал в эти тяжелые годы. Обветшали павильоны и беседки, порушились мостики, перекинутые через пруды и каналы, заросли дорожки. Однако старые деревья, растущие здесь, остались нетронутыми, видимо какая-то охрана на Елагином существовала, а, может быть, просто не поднималась рука у жителей островов на уничтожение того, с чем они были знакомы с детства.

Самые большие изменения произошли, конечно, на Каменном. Ведь владельцы дач-дворцов покинули пределы города и даже страны, а для жизни тех лет дома эти были не приспособлены. И стояли Каменноостровские чертоги с выбитыми или заколоченными окнами, выломанными дверями, иногда с порушенными крышами (кровельное железо тогда очень ценилось, ведь из него делали буржуйки и трубы к ним).

Опустел и Крестовский остров. Поредел ряд домов в его центральной части, а так как перестала ходить конка, многие перебрались "на ту сторону" ближе к местам своей работы, благо найт и квартиру в любом районе тогда было легче легкого, а плата за квартиру носила чисто символический характер.

Первые признаки возрождения появились на Каменном. За наведение порядка там взялись не отдельные заинтересованные лица, а городские власти - государство. В мае 1920 года постановлением исполкома Петроградского Совета было решено организовать на Каменном первые в стране дома отдыха трудящихся [56]. Как шли работы по восстановлению и переоборудованию дач Каменного, я не знаю, а вот праздник открытия домов отдыха запомнил хорошо. интересом мы, ребята (я к этому времени был уже школьником) смотрели на непривычное оформление острова. По всем аллеям были вывешены красочные транспаранты, на перекрестке с Первой березовой аллеей была сооружена сделанная из фанеры и оштукатуренная триумфальная арка, рядом с ней - тоже фанерная - гигантская статуя рабочего, а недалеко от них - колонна с рострами [57]. Следует сказать, что все эти украшения выглядели довольно непривычно. Дело в том, что среди многих течений, существовавших в изобразительном искусстве тех лет, было одно называемое "кубизм" [58]. Видимо именно приверженцам кубизма было поручено оформление Каменного. Все транспаранты представляли собой затейливые комбинации из разных геометрических фигур, и очень часто трудно было понять, что именно изображают эти комбинации. Особенно необычной была фигура рабочего. Создавалось впечатление, что вся она составлена из ящиков разной формы и размеров. Впрочем, все это было интересно своей необычностью, и мы никак не могли согласиться с теми взрослыми, которые осуждали эти новаторские приемы в оформлении праздника.

Помню толпы людей, следующих на еще совсем недавно безлюдный Каменный остров, какие-то военные части, марширующие туда же, духовые оркестры, а позднее, вечером спектакль, устроенный на открытом воздухе, на берегу пруда. Помню сверкающих позументами генералов, толстых "буржуев" в цилиндрах, тощего "чемберлена" [59] с моноклем на глазу. Все они сначала вели себя агрессивно, а затем под звуки оркестра были выброшены в воды пруда, после чего в небо взвились ракеты. По-прежнему неухоженным оставался только Каменноостровский театр [60]. Как-то, найдя лазейку, мы забрались внутрь, попав, правда, не в зрительный зал, а то ли за кулисы, то ли в фойе. Все это помещение было заполнено старыми декорциями, кулисами, завалено бутафорией. Особенно нас заинтересовали бутафорские мечи, шлемы, латы. Был составлен план: под покровом темноты залезть туда еще раз и вынести наиболее ценные для нас вещи. Однако, когда вечером несколько смельчаков пришли к театру, чтобы выполнить этот план, оказалось, что наша лазейка крепко заколочена. Взламывать ее мы не решились, ведь это была бы уже кража со взломом!


"ЧЕЛЮСТКИНСКАЯ" ШКОЛА

Если с Каменным островом все было ясно, он предназначался под дома отдыха, то с Крестовским, на первых порах, такой ясности не было. Сначала его, видимо, было решено отдать детям. Сразу же после тяжелых лет разрухи там стали организовывать детские учреждения. Под детский дом и начальную школу были отданы здания, в которых ранее находились благотворительные заведения, опекаемые Белосельскими на Александровском проспекте. Детские дома для совсем маленьких детей были организованы в двух больших дачах на берегу Крестовки. Впервые на Крестовском была открыта большая настоящая школа, при которой был интернат, разместившийся в четырех домах, расположенных недалеко от нее.

Эта двадцать седьмая, а в последствии сто восемьдесят девятая единая трудовая школа первой и второй ступени, занявшая весь, и ныне существующий, громадный семиэтажный дом на Александровском проспекте (пр. Динамо), заслуживает рассказа особого. Не потому, конечно, что в ней прошли мои первые школьные годы, а потому, что, как я думаю, она была одной из тех школ, в которых происходили поиски новых форм обучения отличных от принятых в дореволюционных учебных заведениях.

Возглавлял школу Иван Александрович Челюсткин (ее обычно так и называли - "Челюсткинская"). Это был высокий, грузный, но стройный (среди учеников ходил слух, что он носит корсет) человек. Лицо его украшали громадные торчащие в стороны усы, придававшие лицу очень строгий и надменный вид. Он, наверное, и был строгим директором. Во всяком случае, мы, ребята, очень его боялись, а о том, чтобы его не слушаться или перечить ему, не могло быть и речи. Судя по рассказам моей матери, проработавшей несколько лет в этой школе, строг он был и с педагогическим персоналом, и авторитет его в школе был непререкаем. Впрочем, ни о каких проявлениях его строгости я ничего рассказать не могу, наверное, он просто обладал властным характером, и это чувствовалось всеми.

  


Лев Штерн, начало 30-х годов

Педагогический коллектив школы был самым разнообразным, но, кажется, большая часть учителей вместе с самим Челюсткиным приехала в Петроград из Рижской русской гимназии, после того, как Прибалтика отделилась от России [61].

Весьма пестрым был и состав учащихся. Кроме нас, крестовских ребят, было много учеников, живущих в других, даже отдаленных районах города. В эти годы действующих школ в Петрограде было не так много, и никакого микрорайонирования не существовало. Часть таких учеников жила в интернате, там же жило довольно много бывших воспитанников одного из ликвидированных кадетских корпусов. У нас, например, учились два сына Керенского [62]. Проучились они года два, а затем пропали, видно уехали за границу к своему незадачливому отцу.

Школа наша считалась "показательной", и в ней применялся какой-то комплексный метод обучения. В чем он заключался, мне сказать трудно, но своеобразие его заключалось в том, что мы по всем школьным предметам должны были проходить одну тему. Например, проходилась "Зима". По русскому языку читались произведения, посвященные этому времени года, по естествознанию рассказывалось об изменениях, происходящих зимой в животном и растительном мире, по физике изучались физические свойства снега и льда. Впрочем, такая методика просуществовала недолго. Видимо, учителя взбунтовались и уговорили директора отказаться от этой надуманной формы обучения. (Утвержденных единых программ тогда не было, каждый учитель учил нас, опираясь на свой собственный опыт).

Гораздо дольше просуществовала практика изготовления наглядных экспонатов. Мы все время по всем предметам что-то чертили, рисовали, мастерили. Это были разные диаграммы, карты, макеты, модели, коллекции и просто картинки и таблицы. Делалось это по всем предметам, а потом плоды наших рук попадали на выставку, которая занимала всю лестничную клетку семиэтажного здания.

Очень многие уроки проходили на воздухе, благо школа была окружена парками и садами. Так элементы физической географии (понятия: пруд, остров, мыс и др.) проходили на Елагином. Опыты по определению скорости звука в воде проводили на Невке. Сбор всяких коллекций - на Елагином и на Крестовском. А для наглядного изучения действия ветра ездили за Сестрорецк [63], где искали в песке дюн матированные стеклянные черепки, подтверждающие, что дюны живут-движутся.

Довольно много времени уделялось самодеятельности. В школе существовал духовой оркестр и хор. Ставилось много спектаклей, причем учителя старались, чтобы эти спектакли были увязаны со школьной программой и как бы иллюстрировали то, что мы проходили в классах. В школьную программу входил своеобычный предмет - "слушатели музыки". Приезжали артисты и после короткой лекции исполняли музыкальные произведения.

В школе было свое кино, обслуживаемое учителем физики и старшими учениками. Демонстрировались не игровые, а документальные "ленты", были такие и в то время. Помню фильм о гончарном производстве, об американских небоскребах, об Отечественной войне 1812-го года. Последний фильм был, конечно, не документальный, а игровой, но носил он только познавательный характер, и, как мне кажется, в основном авторы его пытались воссоздать на экране серию картин, кажется, Верещагина, очень известную в то время [64].

Когда я перешел во вторую ступень (так назывались четыре старших класса), произошло еще одно нововведение. Были уничтожены парты, вместо них в классы поставили столы и табуретки, да и классы, как таковые, были аннулированы, классные помещения стали называться лабораториями. Каждый предмет имел свою лабораторию, так что мы, школьники, все время меняли свое местопребывание. Для хранения же личного имущества (ранцы, портфели) на лестничной клетке были установлены шкафы с ячейками.

Школа была на самообслуживании. Ежедневно назначались дежурные по уборке классов и других помещений, по раздевалке, а так как в школе была столовая, то были дежурные по кухне и столовой. Каждый день, перед началом уроков все собирались в зале. Директор говорил несколько слов "на тему дня", а затем оглашался список дежурных и давались указания, что кому делать. Кроме обязательных ежедневных дежурств были дежурства и эпизодические, главным образом, связанные с обслуживанием столовой и интерната. Назначались группы для сбора щавеля и крапивы (из них варились зеленые щи), для пилки дров, отвозки (на санках или ручной тележке) белья в прачечную и ряд других. В те годы школам были приданы так называемые "уклоны". Наша школа получила сельско-хозяйственный уклон. В саду "Жуковской дачи" был разбит огород, была приобретена корова, и появились новые виды дежурств: "по огороду", "по корове"(!). На лето школа не прекращала своей работы, и хотя посещение летней школы не было обязательным, многие из нас продолжали туда ходить, тем более что кроме огородных работ в летние месяцы предпринимались всякие походы и экскурсии.

Несмотря на постоянные эксперименты, учили нас неплохо, и я думаю, что все мои сверстники хранят самые хорошие воспоминания о наших учителях: Любови Александровне Прокопович, Анне Николаевне Дегай, Вере Федоровне Фроловой, Александре Федоровиче Морозове и многих других.


НЭП

Одной из первых ласточек НЭПа на Крестовском было открытие на углу Крестовского проспекта и Петроградской улицы продуктового магазина Тихоновых, в котором можно было купить решительно все, и где отпускали покупки в кредит. Тогда же на перекрестках появились старушки с корзинками, продававшие семечки и разные незатейливые лакомства (ириски, козинаки и др.).

Открылось несколько извозчичьих дворов, ломовых и легковых. Ведь в то время гужевой транспорт имел большое значение для жизни города. Хорошо запомнился один легковой извозчик (по-видимому, владелец этого предприятия). Это был статный, красивый, пожилой человек с большой окладистой холеной бородой. Он как-то особенно гордо, по-барски, восседал на козлах своей аккуратной пролетки и нисколько не походил на замухрышек "ванек", занимавшихся обычно извозом. Иногда его на козлах заменяла женщина, тоже довольно красивая, и, несмотря на извозчичий армяк, даже элегантная. Это уже было полное нарушение традиций этого древнего Петербургского промысла. Говорили, что этот извозчик в прошлом был каким-то важным чиновником или военным. Позднее я слышал, что многие царские офицеры, уйдя из армии, поступали так же, как наш необычный крестовский извозчик [65].

В усадьбе бывшего владельца острова князя Белосельского был организован Учебно-показательный сельскохозяйственный питомник. Директором его стал бывший народоволец, узник Шлиссельбурга [66] М.В.Новорусский [67]. Питомник был филиалом Всероссийского сельскохозяйственного музея, находившегося в Соляном городке на Фонтанке [68]. Предназначался питомник в частности для практических занятий учащихся сельскохозяйственных техникумов и института [69]. В нем был разбит учебно-показательный огород, содержалось племенное стадо, имелся маленький рыборазводный завод, пасека, цветоводство. Впрочем, меня и моих товарищей все это не очень интересовало. Для нас главным было то, что большой парк, окружающий дворец перестал быть запретным местом, и, несмотря на чугунные решетки, окружающие его, стал любимым местом летних игр и занятий. Здесь мы играли в "казаков и разбойников", строили шалаши-вигвамы, а на заросшей травой крокетной площадке играли в футбол.

Только много позднее, в тридцатых годах, на Крестовском острове началось жилищное строительство. К большому сожалению жителей была вырублена громадная березовая роща между Крестовским и Морским проспектами, и на ее месте построен жилой массив. Думается, что это решение было не очень оправдано. Гораздо лучше вписывается в пейзаж Крестовского серия многоквартирных двухэтажных (квартира на два этажа) домов на пр.Динамо.


ДВА ЯХТКЛУБА

С возрождением островов возродилась и спортивная жизнь на Крестовском острове. Я сознательно до сих пор совсем не касался этой темы. Слишком большое место занимал спорт в жизни Крестовского, чтобы говорить о нем между прочим, вскользь. Именно здесь была сосредоточена большая часть спортивных организаций Петербурга, а позднее Петрограда и Ленинграда [70].

Здесь был основан и существовал до революции первый и самый главный в России Императорский речной яхтклуб [71]. Почему он назывался речным я не знаю, но то, что он был Императорским, говорило о его особом положении. Членами этого клуба и яхтовладельцами были представители только самых привилегированных слоев Петербурга, да и командиром его был приближенный царя адмирал Нилов [72]. Находился клуб на Крестовском, там, где сейчас находится яхтклуб Д.С.О. "Водник", на берегу средней Невки, чуть пониже Елагинской стрелки. Здание клуба, украшенное высокой башней просуществовало до самой Отечественной войны. Никаких воспоминаний о дореволюционной жизни этого клуба у меня естественно нет, я никогда там и не бывал. Только позднее из рассказов взрослых, а также в результате чтения роскошного дореволюционного журнала "Рулевой" [73] я получил некоторое представление о жизни этого фешенебельного заведения. Яхтсмены этого клуба использовали свои яхты в основном для кратковременных развлекательных походов. Дальше финских шхер они, как правило, не заходили. Иногда предпринимались эскадренные плавания, но тоже на небольшие расстояния. Гонки (слово "регата" тогда не употреблялось) устраивались редко, и участвовало в них мало судов.

Но на Крестовском был еще один яхтклуб - Петербургский (позднее Петроградский) парусный яхтклуб. Помещался он на противоположном берегу Крестовского острова на Малой Невке вблизи Петровского моста, там, где сейчас находится пляж Приморского парка победы (кстати говоря, чуть восточнее были построены авиационные ангары, и там я впервые в жизни увидел гидросамолет).

Парусный яхтклуб нисколько не походил на своего аристократического собрата. Это было гораздо более демократичное учреждение, и флот его не мог похвастаться такими роскошными судами-гигантами, как "Ушкуйник", "Ле Паризьен", "Орион", "Хильдегард". В основном здесь были маленькие яхточки и швертботики. Маленький швертботик, носящий модное тогда название "Орленок" (пьеса Ростана "Орленок" о сыне Наполеона была у всех на устах) [74] принадлежал и моему отцу, который был членом этого клуба.

Я хорошо помню дни, проведенные в этом яхтклубе, мое посильное участие в ремонте нашего швертика, матросский костюм и шапку, на ленточке которой золотыми буквами было выведено слово "Орленок". Ну и, конечно, помню сами морские походы. Сейчас, восстанавливая их в памяти, я вижу, что они были невелики, но тогда мне этот путь казался огромным. Редко наш "Орленок" заходил дальше маленького, окруженного камышами островка, носящего шутливое название "Пятиалтынный", расположенного между Старой Деревней и Лахтой. К вечеру обычно наступал штиль, а так как, возвращаясь домой, надо было преодолевать течение, обратный путь часто приходилось проходить при помощи весел или шеста. В этих случаях мне разрешалось сесть за румпель, и я был особенно счастлив, чувствуя себя командиром громадного фрегата.

Зимой яхтклубы не прекращали своей работы: короткий период ходили на буерах, а затем приходила пора кататься с гор. В обоих клубах были сооружены высокие (метров 15-20) деревянные горы. Зимой скат этих гор и длинные огражденные барьерами дорожки, являющиеся продолжением ската, покрывали льдом, и начиналось катанье. Катались на специальных санках, представляющих собой маленькую платформу с подушкой на двуострых полозьях. Сани были маленькие - одноместные и большие - двух-трехместные. Катались лежа (так можно было развивать максимальную скорость), сидя и даже стоя. Последнее давалось только немногим смельчакам и виртуозам, ведь развиваемая скорость была очень велика. Детям без сопровождения взрослых кататься с этих гор не разрешалось.

Много позднее, уже в тридцатых годах, такие же горы сооружались на общественных катках, на стадионе Ленина [75] и других, но, несмотря на то, что они неизменно пользовались популярностью, просуществовали эти горы недолго, а сейчас о них и совсем забыли.

В годы революции Петроградский парусный яхтклуб прекратил свое существование. Здание его было разрушено, да и большинство никем не охраняемых яхт пришли в ветхость и пошли на дрова. Что же касается бывшего Императорского речного яхтклуба, то на его базе был создан первый в Петрограде послереволюционный яхтклуб. Было принято решение сдать сохранившиеся яхты желающим в аренду. Таких желающих оказалось много, и именно ими и был восстановлен и оснащен весь флот и организован клуб. В числе таких арендаторов-яхтсменов был и мой отец.

Нам досталась маленькая яхточка II-го специального класса "Наль". Выбор этой яхты определялся, во-первых, ее малым размером и хорошим состоянием корпуса и, во-вторых, тем, что удалось найти ее бывшего владельца и приобрести у него снасти и паруса. Бывшим владельцем "Наля" был служащий какой-то иностранной компании итальянец Ротло, возвращавшийся к себе на родину. С его сыновьями Бенно и Джиованни я учился в школе, и через них-то мы и узнали о возможности приобретения всего необходимого для оснастки яхты. Итак, весной 1921 (или 1922?) года наш "Наль" был приведен в готовность и спущен на воду.

По сравнению с "Орленком" это был настоящий лайнер. На "Нале" была двухместная каюта, два "гроба" и даже маленький кубрик. На нем можно было совершать уже большие походы. Впрочем, возможности для этого были очень ограничены, ведь граница нашей республики проходила тогда совсем близко и дальше Петергофа и Лисьего Носа ходить было нельзя [76].

Однако яхтклуб в таком виде просуществовал недолго. Дело в том, что годы существования клуба были годами расцвета НЭПа, и многие арендаторы яхт были процветающими нэпманами, которые постепенно превратили яхтклуб из спортивного учреждения в некое увеселительное заведение. На широкой веранде клубного здания разместился шикарный ресторан, да и походы на яхтах стали носить чисто увеселительный характер. Я конечно, по молодости лет не мог оценить деятельности клуба, но и мне было как-то не по себе, когда я видел, как на яхты грузились целые корзины с бутылками и закусками, а палубы заполняли далекие от спорта веселящиеся компании. Да и по разговорам и поведению отца я видел, как ему претит обстановка, сложившаяся в яхтклубе.

По этому или по какой-то иной причине вышестоящие организации решили прекратить сдачу яхт в аренду, а сам яхтклуб в такой организационной форме прекратил свое существование. В новый яхтклуб пришла молодежь. Очевидно тогда и начали свой спортивный путь: Щепкины, Ермаков, Матвеев, то есть те яхтсмены, которые в дальнейшем представляли парусный спорт Ленинграда.


"ЧАЙКА" и "ДЕЛЬФИН"

Все городские гребные клубы, а их было три, находились на Крестовском острове. Самый большой из них, "Петербургское гребное общество", располагался на Малой Невке, около Крестовского моста, где сейчас гребной клуб "Знамя". Два других - "Чайка" и "Стрела" - обосновались на Крестовке. Все эти три клуба возродили свою деятельность сразу после революции.

Самым аристократическим из них была "Стрела". Среди гребцов этого клуба было много иностранцев, и видимо, прием в члены этого клуба был как-то ограничен. Наоборот, наиболее демократическим клубом была "Чайка" (позднее "Красная Звезда" еще позднее "Электрик"). "Гребное общество" занимало промежуточное положение, но зато было самым именитым в спортивном отношении. На моей памяти членами этого клуба были такие известные гребцы, как Совримович, Дундур, Чистяков и др. Количество членов этих клубов было относительно невелико. Думаю, что это объяснялось тем, что и судов-то было мало. Ведь все, чем располагали тогда гребцы, было дореволюционным наследием, новых судов у нас в те годы никто не делал, а о покупке их заграницей не могло быть и речи.

Кроме обычных "академических" и учебных судов (их в то время называли "гичками") во всех трех клубах были учебные плоты, один или два спунинга, несколько одиночных и двухместных байдарок. Каноэ тогда не было, хотя кажется в "Стреле" была многоместная "пирога", являющаяся родоначальником современных каноэ.

Гребные гонки устраивались на Малой Невке между Каменноостровским и Крестовским мостами, то есть там же, где они проводятся и теперь. Обычно эти гонки были внутригородскими. Как я помню, на первых порах первенствовали гребцы Гребного общества, но потом в число призеров все чаще и чаще попадали представители "Чайки" и "Стрелы".

Запомнилась мне одна финальная гонка одиночек, на которой оба участвовавших гребца (один из них был, кажется, гребец из "Стрелы" - Разинов) так выложились на дистанции, что за несколько десятков метров до финиша потеряли сознание, положили весла на воду, и к финишу их донесло течение. Помню также единственные гонки с москвичами, происходящие сразу после голодных революционных годов. Москвичи, по сравнению с исхудавшими ленинградскими гребцами, каза лись атлетами, что и определило результат гонок.

Из водных видов спорта, кроме паруса и гребли на Крестовском острове культивировалось плаванье. В двадцатом или двадцать первом году здесь было основано "Плавательное общество "Дельфин" [77]. Под это общество была выделена уже упоминавшаяся "Путиловская дача", расположенная в месте слияния Крестовки с Малой Невкой.

В качестве ссейна использовалась полузатопленная и несколько переделанная баржа, а рядом установлена вышка для прыжков, высотой 13 метров. При "Дельфине" была и детская школа плавания, которая, по-моему, влачила жалкое существование. Занятия были нерегулярными и очень примитивными: разучивание движений на воздухе и повторение их на воде при помощи "удочки" или с плавательным поясом. Меня, да и никого из моих товарищей, эта школа ничему не научила.

Довольно часто в "Дельфине" проводились "показательные выступления" пловцов и прыгунов. Плавали стилями "Аля брасс" (так назывался сегодняшний "брасс"), "кролем" и каким-то ныне не известным стилем, называемым "треджен". Практиковалось и показательное плавание под водой. Этот рискованный спорт тогда был распространен среди смельчаков. Помню тревожное чувство, которое испытывали зрители, когда такие смельчаки ныряли в воду Невки и пропадали надолго, и чувство облегчения, когда где-то у противоположного берега, вблизи стоящих там плотов, появлялась голова пловца. Конечно в "Дельфине" риску было меньше, плаванье под водой происходило в бассейне-барже и пловец, доплывая до одного ее конца, дергал за веревку колокола и пускался в обратный путь. Все же говорили, что один из таких подводных заплывов кончился для пловца трагически, и этот вид плаванья скоро отменили. В этом же массивном бассейне я впервые увидел диковинную игру - "ватер-поло".

Большой интерес у зрителей вызывали прыжки с вышки. Несмотря на то, что в те годы никто не умел исполнять такие головоломные, акробатические номера как сейчас, все же прыжки с вышки были красивым зрелищем. Особенно нравилась всем, так называемая "ласточка", когда пловец летит вниз с широко расставленными руками. Чтобы полет был красивее, и чтобы избежать всяких огрехов, участники прыжков прибегали к разным ухищрениям. Например, известный в ту пору пловец Скрижинский, чтобы при полете ноги не расходились, стягивал их резинкой, которую снимал уже в воде.

Показательные выступления пловцов почти всегда завершались комическими номерами. На бортиках бассейна появлялась группа пестро одетых людей. Между ними начиналась какая-то свара, они гонялись друг за другом, залезали на вышку. Кончалось это, конечно, тем, что вся компания оказывалась в воде. Некоторые из них летели в воду с самого верха вышки, причем у "дамы" при этом открывались взорам зрителей самые интимные предметы туалета. Кто-то при полете открывал зонтик и летел с ним как с парашютом, кто-то пропадал под водой, а на поверхность ее всплывали поочередно: шляпа, брюки, обувь (видно к ним предварительно подвязывали поплавки). Казалось бы, незатейливыми были эти шутки, но всем такие номера очень нравились, а мы, ребята, уже тем более были в восторге.

Одним из непременных распорядителей этих праздников в "Дельфине" был маленький, щеголеватый, быстрый в движениях пожилой человек с нафабренными усами, в яхтклубской фуражке на голове. Это был обрусевший француз Люстало. Про него ходили легенды, что он чемпион мира по боксу. Мы относились к этим легендам с сомнением, уж больно не вязалась его маленькая фигурка с нашими представлениями о боксерах. Однако много лет спустя, я прочел в неких воспоминаниях подтверждение этих слухов. Там говорилось, что некогда Люстало выиграл мировой чемпионат по особому виду бокса (кажется, он назывался французский), в котором не было запретных приемов. Можно было наносить удары куда угодно и чем угодно. Рассказывалось далее, что значительно позднее эти приемы сослужили Люстало хорошую службу: когда на него напало несколько хулиганов, он сумел не только от них отбиться, но и доставил их всех в милицию. Этих приемов в "Дельфине" Люстало не демонстрировал, но он делал все, чтобы оживить праздник. Проходя по бортику бассейна, он вдруг "терял равновесие" и только судорожным движением восстанавливал его, "спотыкался" на каждом шагу и с трудом удерживался от падения в воду, причем эти и другие штуки он проделывал с таким невозмутимым лицом, что удержаться от смеха было нельзя.

Не думаю, чтобы "Дельфин" мог похвастаться особыми спортивными достижениями, но заслуги его в деле популяризации плаванья, как спорта, несомненны.


ЛАУН-ТЕННИС

Я уже упоминал, что князь Белосельский был англоманом. Поэтому или по другой причине Крестовский остров был центром теннисной жизни Петербурга. Здесь существовало два теннисных клуба. Главный из них "Крестовский Лаун-Теннис Клуб" сначала находился на Крестовском проспекте (где сейчас жилмассив), но скоро переехал на новое место, на Белосельский у теперешнего входа в Приморский парк победы. Здесь под разными названиями он прожил долгую жизнь, пока на его месте не была организована теннисная школа Ленинградского дворца пионеров, существующая и поныне. Второй теннисный клуб находился там, где сейчас стадион "Динамо" и назывался "Спортивный клуб Русско-азиатского банка" [78].


После игры, конец 20-х годов

О дореволюционной жизни этих клубов я естественно, ничего не знаю, предполагаю, что это были привилегированные учреждения, например, само упоминание в названии слов "Русско-азиатский банк" свидетельствовало о закрытом характере клуба. О том, что теннис был аристократическим видом спорта свидетельствует, в какой-то мере, и то, что чемпионом России долго был левша, граф Юсупов князь Сумароков-Эльстон [79] (один из участников заговора и убийства Распутина) [80]. Не знаю, правда, играл ли он на Крестовском или в каком-нибудь другом месте, ведь корты были и в других районах города, а также в дачных местах, в Тярлеве, Териоках, Лахте и др. Именно на Лахте вырос первый чемпион РСФ СР Е.А.Кудрявцев, завоевывающий этот титул много лет подряд, и считавшийся одним из лучших теннисистов Ленинграда чуть-ли не до сороковых годов. Кудрявцев играл в Крестовском теннис клубе, который позднее был переименован в клуб ДИТР'а (Дома инженер-технических работников) и считался сильнейшим клубом города. Кроме Кудрявцева там играли такие сильные теннисисты как Шпигель, Суходольская и многие другие. Во втором Крестовском клубе "Спорте" (так назывался клуб организованный на месте клуба Русско-Азиатского банка) самыми сильными теннисистами в двадцатые годы были Мультино, Левыкин, Клочкова. Здесь было только 3 корта, а так как в Дитре их было 10, соперничать с "Дитром" "Спорту" было трудно, и клубные матчи в те годы не игрались. Только позднее, когда "Спорт" был реорганизован в "Днамо", и когда туда перешли Кудрявцев, некоторые другие игроки "ДИТР"а, появились тбилисцы - Негребецкий и Мдивани, "Тярлевка" - Налимова, Коровина, пальма первенства перешла навсегда к "Динамо".

В двадцатые годы основным теннисным соревнованием было личное первенство города. Оно разыгрывалось по пяти классам, причем каждому игроку разрешалось выступать в своем и старшем классах. По результатам этих игр составлялся и опубликовывался классификационный список, который имел силу в следующий сезон. Такая же система розыгрыша личного первенства города просуществовала, кажется, до конца тридцатых годов.

Самым же интересным событием теннисной жизни были, конечно, встречи сборных Москвы и Ленинграда. При первых таких встречах ленинградцы играли с москвичами "на равных", а иногда и выигрывали. Интересно, что здесь встречались не только два города, но и две разных манеры игры. Москвичи придерживались классического стиля - игра длинными ударами с дальней линии, ленинградцы же все чаще и чаще выходили к сетке. Такая непривычная манера игры очень часто приводила москвичей в тупик. Помню, в частности, пару Мультино-Шпигель, которые демонстрировали виртуозную игру именно у сетки, с ними не могли справиться даже самые именитые игроки Московской школы. Непривычной для москвичей была и игра Клочковой, которая также не боялась выходить к сетке (что для женской игры было уже совсем необычно) и обладала мощным ударом сверху - смэшом. Это, а также то, что нашу команду возглавлял Кудрявцев, делало шансы ленинградцев предпочтительными, несмотря на то, что Москва обладала, очень сильными игроками.

Впрочем, москвичи скоро учли опыт первых матчевых встреч. Они перешли на более разнообразную манеру игры и вскоре стали выходить победителями, хотя в Ленинграде появились новые, сильные игроки, имена которых я уже называл и другие.

Думаю, что большой ошибкой Ленинградского тенниса тех лет было то, что никто не заботился о подготовке смены. Нас, ребят, пускали на корты только для того, чтобы подавать мячи игрокам. Не могло быть и речи, чтобы мы взяли в руки ракетки. Да и взять то их было не откуда, как не было возможности у нас приобрести необходимую экипировку: белые брюки, белую рубашку, белые туфли, без которых в те времена выход на корт казался кощунством.


ФУТБОЛ

Мальчишечьи игры всегда одинаковы. Сначала это пятнашки, прятки, каазаки-разбойники, затем рюхи (так раньше называли городки), чижик, поп-загоняла (игра в одну рюху) и, наконец, лапта. Но приходит время, когда на смену этим играм, приходит одна всепоглощающая, имя которой футбол.

Для нас крестовских мальчишек футбол представлял особый интерес, ведь на Крестовском была собственная команда "Спорта". Этот клуб был основан до революции и назывался тогда "Петербургское общество любителей спорта". Помещался он на границе Крестьянского леса, на берегу Крестовки, напротив того места, где сейчас находится трамвайное кольцо и дирекция Приморского парка победы. В трудные послереволюционные годы вместе с вырубкой Крестьянского леса было уничтожено все, что находилось на территории клуба. Когда началась пора восстановления города, возрожденный клуб переехал на место опустевшего спортклуба Русско-Азиатского банка, благо хозяева его разбрелись кто куда, а банк прекратил свое существование.

Футбольное поле было устроено на месте, где сейчас находится теннисый стадион "Динамо". Поле это было меньшим, чем полагается по нормам, но и оно вполне устраивало изголодавшихся по игре футболистов. Возрожденное спортивное общество сохранило старую форму (широкие продольные черные полосы на белом поле), но получило новое название - "Спорт".

Видимо любителей футбола в городе было достаточно, потому что довольно скоро в "Спорте" было укомплектовано несколько футбольных команд, которые и стали выступать в первенстве города. Центром футбольной жизни города были тогда Лесной и Удельная, где находились футбольные клубы "Унитас", "Меркур", "Коломяги". Играли в футбол и в других районах города; на Васильевском находился клуб "Петровец", за Нарвской заставой "Путиловец", несмотря на это "Спорт" скоро занял одно из ведущих мест в футбольной жизни Петрограда.

Каждый клуб выставлял на первенство три или четыре команды, но главным событием были, конечно, встречи первых команд. С каким трепетом мы, "загольные беки", смотрели на игру наших кумиров. И если "Унитас" мог похвастаться "Русским Пеле" Бутусовым, то и за спорт выступали игроки, оставившие большой след в истории Советского футбола; капитан команды, центр-хавбек Батырев, задний бек Ежов и др. Навсегда запомнились мне и многие другие футболисты "Спорта", края Егоров, Богданов, Родионов, правый инсайд Антипов, центр-форва рд Колотушкин, голкиперы Голубев, Медников (последний имел маленький для вратаря рост и громадные, непривычные для тех лет, усы).

Многие из игроков "Спорта" отдали всю свою жизнь футболу, некоторые же промелькнули, как метеоры, оставив след только в памяти самых ярых болельщиков и товарищей по команде. Таким был например, Матвей Колотушкин - высокий, атлетически сложенный красавец, обладавший большой скоростью, громадной пробивной способностью и сильнейшим прицельным ударом. Он проиграл в "Спорте" всего года два-три и ушел из тбола. Думается, что если бы его футбольная карьера была продолжительнее, имя Колотушкина значилось бы в списках футбольных ассов.

Трудно сказать, уступали ли по классу и мастерству футболисты тех лет сегодняшним, но мне кажется, что футбол тогда был более зрелищным. Дело в том, что расстановка игроков в те годы была иная. Существовали два бека: задний и передний, три хавбека и пять форвардов. Это давало возможность легко делать прорывы по краям и создавать острые моменты у ворот противника. Вот как описывал одну из встреч "Спорта" с "Меркуром" единственный издававшийся в двадцатые годы в Петрограде спортивный журнал "Всевобуч и Спорт" [81]: "После перемены сторон картина внезапно меняется: "спортовики" не устали и все настойчивей рвутся к цели. Вот мяч, посланный Родионовым, попадает к Антипову и метким ударом без остановки отправляется в ворота "Меркура". Скоро после возобновления снова Антипов забивает мяч молниеносным ударом, затем очередь за Егоровым, снова выступает Антипов, и когда раздается финальный свисток "Меркур" уходит с багажом в пять мячей"...

Это уже не воспоминания мальчишки-болельщика, а отчет спортивного журналиста, свидетельствующий об острых баталиях, происходящих на футбольных полях.

Междугородние встречи на поле "Спорта" не проводились, уж больно мало было футбольное поле. Только позднее к территории клуба была прирезана дополнительная площадь, и появилась возможность перенести поле на новое место (где сейчас находится тренировочное поле стадиона "Динамо"). Однако это было уже позднее, когда клуб "Спорт" и другие упомянутые мною клубы перестали существовать, когда на месте "Спорта" стал функционировать стадион "Динамо", где кроме бывших "спортовиков" играли Бутусов, Дементьев и многие другие известные футболисты.

"Спорт" было универсальное спортивное общество. В нем кроме тенниса играла в баскетбол (волейбол в начале двадцатых годов был еще не известен), занимались легкой атлетикой, а в клубном (и ныне существующем) здании был даже стол для пинг-понга. Однако нас мальчишек эти виды спорта интересовали мало и никаких связных воспоминаний о них в моей памяти не осталось.


О, СПОРТ

В завершение, хочется сказать несколько слов о той атмосфере, которая царила в двадцатых и тридцатых годах в большинстве крестовских спортивных клубов. Следует помнить, что все спортсмены, члены этих клубов, имели возможность заниматься спортом только в свободное от работы и от житейских дел время, а находить такое время было тогда не так-то легко. Никакой материальной поддержки спорт им не давал, более того во всех клубах надо было платить членские взносы. Можно с уверенностью сказать, что большинство из спортсменов тех лет, были фанатически преданы спорту, они проводили на площадках и на воде все вечера, все выходные дни, а в период отпусков многие из них переезжали временно на Крестовский или даже селились в каких-нибудь сараюшках на территории самих клубов. Обслуга клубов тогда была самая минимальная - один сторож, он же дворник, плотник, боцман. Большую часть работ по ремонту инвентаря, уходу за полями и площадками выполняли сами спортсмены, совершенно безвозмездно, это им казалось естественным, как естественным было приобретенье всего личного спортивного имущества за свой счет. Надо сказать, что и использовались все клубные угодья в полную меру. Уже наступали сумерки, а жизнь в клубах продолжалась, только для лучшей видимости на планку для прыжков или на теннисную сетку вешались носовые платки или полотенца, а ряд теннисных ракеток, прислоненных к сетке (так занималась очередь на игру) никогда не редел.

Как правило, все спортсмены были горячими патриотами своего клуба, случаи перехода из клуба в клуб были редкостью. Штатных тренеров в клубах не было, их роль использовали обычно наиболее опытные спортсмены, которые охотно делились своим опытом с более молодыми товарищами (исключение составлял теннис, где каждый был предоставлен сам себе).

В клубах царила домашняя обстановка, большинство спортсменов были в дружеских отношениях между собой, причем, как я знаю, у многих эта дружба сохранилась на долгие годы и даже на всю жизнь.



Я рассказал о том, что я помню и знаю о жизни Островов в конце десятых, в двадцатых и начале тридцатых годов. На этом их жизнь, конечно, не остановилась. Переустраивался и превращался в Центральный парк Культуры и отдыха Елагин остров. Продолжалось благоустройство Каменного острова. Открывались новые спортивные клубы, велось строительство стадиона им.С.М.Кирова и Приморского парка победы на Крестовском острове. Наверное, можно было бы собрать материалы и подробно рассказать и об этом. Но это уже не было бы моими воспоминаниями. Я к этому времени повзрослел и вступил в большой мир, в котором жизнь островов занимала уже ничтожно малое место. Однако стоит ли предавать забвению то, о чем я помню? Мне кажется не стоит. Ведь каждый человек должен жить настоящим, думать о будущем и помнить о прошлом.




Пчела #28-29 (сентябрь-октябрь 2000)


ПРИМЕЧАНИЯ

Примечание 1: Точнее к 1975 году в дельте Невы насчитывалось 42 острова; в конце XIX столетия число их достигало 101 (Санкт-Петербург. Петроград. Ленинград: Энциклопедический справочник / Под ред. Л.Н.Белова, Г.Н.Булдакова, А.Я.Дегтярева и др. М., 1992. С.14.). [обратно к тексту]

Примечание 2: Крестовский остров - самый обширный из трех островов, его современная площадь составляет 365 га. Средняя Невка с севера отделяет Крестовский остров от Елагина, река Крестовка - с северо-востока от Каменного, а Малая Невка - на юге и юго-востоке от Аптекарского острова; западная оконечность Крестовского острова упирается в Финский залив. На допетровских шведских картах остров обозначался как riisti-saari (в буквальном переводе с финского risti означает крест, а saari - остров).
Существует несколько объяснений происхождения названия Крестовского острова. Согласно одному из них, оно было дано по находящемуся на острове озеру, имевшему крестообразную форму; другая версия связывает происхождение названия с двумя просеками, первоначально прорубленными в лесу, покрывавшем тогда весь остров.. Еще одна легенда гласит о том, что Крестовский получил свое наименование в связи с якобы выстроенной в XVII на его территории часовней с крестом, а иные старожилы рассказывали о некой первой постройке на острове, также имевшей форму креста. И, наконец, в основу последнего предположения положено известие о некогда находившемся здесь огромном кресте неизвестного происхождения. Исследователи более всего склоняются к последней версии, считая вероятным существование на острове путевого или надмогильного креста: такие кресты в былые времена служили устойчивыми ориентирами для путешественников и, со временем исчезая, оставляли свои следы в топонимике местности, где находились.
Начало более или менее регулярного освоения Крестовского острова, как и соседствующих с ним Елагина и Каменного, связано с царствованием Петра I. В 1710 году Царь начал раздавать эти земли своим приближенным и Крестовский остров был пожалован А.Д.Меншикову. Однако четыре года спустя, Петр передал его своей cестре - царевне Наталье Алексеевне, после смерти которой в 1716 году вновь возвращает Крестовский его прежнему владельцу. Некоторое время спустя после ссылки Меншикова, Императрица Анна Иоанновна передает остров генерал-фельдмаршалу Б.-Х.Миниху, но после восшествия на престол Елизаветы Петровны и падения Миниха хозяином его становится фаворит Императрицы граф А.Г.Разумовский, который впоследствии передал Крестовский своему брату - гетману К.Г.Разумовскому, в свою очередь завещавшему остров сыну - графу П.К.Разумовскому. В 1804 году эту землю покупает князь А.М.Белосельский-Белозерский, чьи потомки владели сначала всем островом, а позднее лишь его частью вплоть до революции 1917 года (Витязева В.А. Невские острова: Елагин, Крестовский, Каменный. Л., 1986. С.6 и далее; Марков В.И. Парки Победы. Л., 1962. С. 106-107; Синдаловский Н.А. Легенды и мифы Санкт-Петербурга. СПб., 1995. С. 110-111). [обратно к тексту]

Примечание 3: Елагин остров - самый маленький из трех островов: его площадь составляет всего 94 га. Отделен от района Старой и Новой деревней Большой Невкой с севера, а Средней Невкой с юга и юго-востока - от Крестовского и Каменного островов соответственно.
Первоначальное название острова - Мишин (Мишкин, Михайлин) - по одной версии восходит еще ко временам Новгородской республики, владевшей землями в дельте Невы, по другой - к петровскому времени. Легенду о первоначальном наименовании острова в стилизованном виде приводит Синдаловский: "В одну из майских ночей 1703 года отряд преображенцев делал рекогносцировку на островах дельты Невы. Осторожно шли русские солдаты по небольшому, крайнему к взморью островку. Послышался какой-то треск. Солдаты остановились, взяли ружья на приклад и стали всматриваться в зеленеющие кусты, стараясь разгebядеть, где же притаились шведы. Вдруг из-за большого повалившегося дерева с ревом поднялся большой медведь. "Фу, ты, пропасть,- вырвалось у одного из солдат,- думали шведа увидеть, а на мишку напоролись. Значит этот остров не шведский, а Мишин". Впрочем, это не более, чем легенда, поскольку еще на допетровских картах остров именовался Мистула-саари, то есть Медвежий остров, однако не известно, собственно финское ли это название или оно было все-таки заимствовано у новгородцев.
Первым хозяином острова стал петровский вице-канцлер барон П.П.Шафиров, после которого он перешел во владение генерал-прокурора графа П.И.Ягужинского и его сына - С.П.Ягужинского, после которого в 60-х годах XVIII столетия стал собственностью сенатора А.П.Мельгунова, а затем - обер-гофмейстера И.П.Елагина, имя которого с тех пор носит остров. Повидав еще нескольких владельцев, в 1817 году остров становится собственностью Императорской Фамилии, которая владела им до 1917 года (Витязева В.А. Невские острова... С. 6; Немчинова Д.И. Елагин остров: Дворцово-парковый ансамбль. Л., 1982. С. 5; Синдаловский Н.А. Легенды и мифы... С. 111). [обратно к тексту]

Примечание 4: Каменный остров - так же, как Крестовский и Елагин расположен в северной, островной части дельты Невы. Площадь - 106 га. С севера отделен Большой Невкой от района Старой и Новой деревней, с южной стороны Малой Невкой - от Петроградского и Аптекарского островов. На северо-западе Средняя Невка разделяет Каменный и Елагин острова, а р. Крестовка на юго-западе отделяет Крестовский остров от Каменного.
Один из первых историков Петербурга - шведский пастор А.Гиппинг - связывал название острова с финским kiwi-saari (kiwi в переводе с финского означает камень). Однако название острова, возможно, восходит к XIV-XV векам, когда эти земли принадлежали Великому Новгороду, и после закрепилось за ним. Вдоль берега острова на лоцманских картах отмечали выступавшие из воды камни, в том числе и огромный валун, возвышавшийся из воды напротив южного берега, что могло послужить поводом для названия. В начале XVIII столетия остров иногда называли Каменным носом ("нос" значит мыс). С 1920 по 1989 год Каменный остров именовался островом Трудящихся, в честь открытия здесь первых в стране домов отдыха для рабочих.
Впервые остров был пожалован Петром I своему троюродному дяде - канцлеру Г.И.Головкину, которому наследовал его старший сын А.Г.Головкин, продавший это имение супруге канцлера А.П.Бестужева-Рюмина, а сын последнего уступил его казне, после чего Екатерина II подарила Каменный остров своему сыну - Цесаревичу Павлу Петровичу, который построил на месте дома Бестужева-Рюмина новый дворец, существующий и поныне. Именно в Каменноостровском дворце в 1801 году состоялось первое собрание кружка так называемых "молодых друзей" во главе с молодым Императором Александром I. Остров являлся собственностью Императорской Фамилии вплоть до 1912 года, когда был передан герцогами Мекленбург-Стрелицкими и принцессой Саксен-Альтенбургской в ведение городского самоуправления (Витязева В.А. 1) Каменный остров. Л., 1975. С. 4; 2) Каменный остров. С. 8 и далее; 3) Невские острова... С. 5-6; Гиппинг А. Нева и Ниеншанц. Спб., 1909. Ч. II, С. 192). [обратно к тексту]

Примечание 5: Петровский - один из островов дельты Невы, к югу от Крестовского. В начале XVIII века принадлежал Петру I - отсюда название. [обратно к тексту]

Примечание 6: Аптекарский остров - находится к юго-востоку от Крестовского, Елагина и Каменного островов, от которых отделен Малой Невкой, Большая Невка омывает остров с севера и северо-востока, а р. Карповка с юга, отделяя от Выборгской стороны и Петроградского острова соответственно. В 1714 году на острове основан Аптекарский огород (ныне Ботанический сад), вокруг которого складывалась Аптекарская слобода, что и определило название острова. [обратно к тексту]

Примечание 7: Киров (наст. фам. Костриков), Сергей Миронович (1886-1834), видный советский партийный и государственный деятель, В 1926-1934 годах занимал должность первого секретаря Ленинградского губкома ВКП/б/ и Северо-западного бюро ВКП/б/; с 1934 года - секретарь и член бюро ЦК ВКП/б/, член президиума ЦИК СССР. Был инициатором создания в Ленинграде грандиозного комплекса отдыха на островах. Убит 1 декабря 1934 года. В том же году Крестовский, Елагин и Каменный острова получили общее название - Кировские. [обратно к тексту]

Примечание 8: Три острова - Крестовский, Елагин и Каменный (общая площадь превышает 560 га) - в сознании жителей Петербурга исстари составляли своеобразное единство, закрепившееся в 30-е годы прошлого столетия в названии "Острова", как имени собственном. Видный специалист по истории Петербурга В.А.Витязева видит причину этого феномена в том, что "ландшафтная архитектура Островов воспринимается в движении, в постепенном переходе от одного здания к другому, в постижении их скрытых взаимосвязей. Может быть, поfdтому сформировалась та особая художественная атмосфера Островов, которая привлекала на протяжении нескольких поколений архитекторов и живописцев, писателей и поэтов... Острова - совершенно особый мир внутри города и в то же время неотъемлемая часть его топографии и архитектуры, истории и искусства. Целостность и неповторимость этого замечательного ансамбля обладают непреходящей духовной ценностью" (Витязева В.А. 1) Каменный остров. С.7; 2) Невские острова... С. 6-7). [обратно к тексту]

Примечание 9: В 1930-х годах на территории островов было решено создать парк культуры и отдыха. Был объявлен Всесоюзный конкурс на проект планировки, в результате которого лучшим был признан проект группы архитекторов под руководством Е.И.Катонина. Работы начали с Елагина острова, которому отводилась роль зоны тихого отдыха. Первая очередь была открыта 5 августа 1932 года. В 1934 году парку было присвоено имя С.М.Кирова (подробнее см.: Бюллетень Ленинградского областного комитета ВКП/б/. 1930. № 6; Программа Всесоюзного конкурса на проект планировки ЦПК и О в Ленинграде: Материалы к составлению генерального плана. Л., 1933; Немчинова Д.И. Елагин остров... с. 14). [обратно к тексту]

Примечание 10: Парк Елагина острова - уникальное произведение ландшафтного искусства первой четверти XVIII столетия - дошел до наших дней из рук своих первых творцов, К.Росси и Д.Буша, почти нетронутым. Парк по праву считается одним из наиболее живописных и поэтических уголков Петербурга и его окрестностей. Некоторое запустение парка в последние предреволюционные годы, о котором пишет Л.Н.Штерн, связано с тем, что хотя Елагин остров и принадлежал Императорской Фамилии, в тот период времени он не являлся главной летней резиденцией. [обратно к тексту]

Примечание 11: Елагин дворец - памятник архитектуры позднего классицизма - ампира, построен в 1780-х годах, возможно, Д.Кваренги для И.П.Елагина, перестроен в 1818-1822 годах К.Росси для вдовствующей Императрицы Марии Федоровны. До 1917 года Елагин дворец был одной из летних резиденций членов Императорской Фамилии (подробнее см.: там же. С. 26-41). [обратно к тексту]

Примечание 12: Парадный фасад Елагина дворца, обращенный к Масленному лугу, украшают два чугунных льва. Эти львы являются копиями сторожевых львов с флорентийской площади Синьории, а в качестве моделей были взяты бронзовые статуи Львиного каскада в Петергофе, по которым на Санкт-Петербургском Казенном литейном заводе были отлиты елагинские львы. Статуи обошлись более, чем в 4000 рублей - весьма значительную сумму по тем временам. Это были первые чугунные львы в Петербурге (Нестеров В.В. Львы стерегут город. Л., 1972. С. 184-185). [обратно к тексту]

Примечание 13: Петербургский журнал "Семейный круг" писал о стрелке Елагина острова: "Возьмите план Петербурга, взгляните на мысок Елагина острова, обращенный своею оконечностью ко взморью: это любимое место петербуржцев, где они каждый июньский вечер собираются сюда в живописные группы, чтобы взглянуть на великолепный закат солнца и провести ночь, которая длится не более как полчаса. Особенно эффектен здесь тот момент, когда дневное светило, превратясь в темно-красный, ярко очерченный шар, как бы погрузился в глубь залива, бросив природе и зрителям прощальные лучи фиолетового цвета. Затем воцаряется тишина и с нею волшебная светотень, аeeторая едва успеет спуститься до земли, как уже на противоположной стороне горизонта вы видите сквозь деревья голубой проблеск новой денницы. Природа, на миг уснувшая, встает опять к жизни, приветствуя наступающий день шелестом листьев, разноголосым хором птиц, жужжанием и трескотней насекомых. Легкий ветерок, пробегая между деревьями, гонит с берега на воду белые облака земных испарений, вызванных первыми лучами восходящего солнца, - и вот еще час времени, но уже кругом вас светло, можете даже, если хотите, читать книгу. Но до чтения ли в это время, ввиду такой обворожительной картины проснувшегося утра! Не чувствуя ни сна, ни дремоты, ни усталости, вы желали бы только, чтобы виденное вами повторилось перед вашими глазами снова"(Пластов А. Письма провинциала из Петербурга// Семейный круг. 1860. № 26).
Стрелка Елагина острова привлекала не только ценителей ее пейзажей: здесь также проводились регаты, а в мае 1911 года восхищенная публика наблюдала отсюда за полетом аэроплана С.Уточкина (Немчинова Д.И. Елагин остров... С. 14). [обратно к тексту]

Примечание 14: Западная стрелка Елагина острова сильно пострадала в результате известного наводнения 1924 года. В последующие годы она была заново спланирована и к 1927 году благоустроена по проекту архитектора Л.А.Ильина при участии инженера Б.Д.Васильева. Берег укрепили сваями, к воде спустилась двухъярусная терраса, а на мысу сооружена площадка, облицованная светло-розовым гранитом. Главное же, что издали привлекает внимание, это большие, высотою около двух метров, статуи сторожевых львов с шарами. Львы стоят по краям террасы на высоких массивных постаментах и обращены друг к другу. Их профили четко выделяются на фоне воды и неба и хорошо видны тем, кто плывет на лодке или катере. Статуи изваяны из пористого пудостского камня. Монументальные львы, привезенные на стрелку, по-видимому, с Петергофского шоссе, в 1925 году были отреставрированы ленинградским скульптором Л.А.Дитрихом. Эта львиная пара была изваяна, вероятно, в конце XVIII века всвязи с постройкой А.Н.Воронихиным дачи А.С.Строганова, но возможно также, что первоначально эти статуи украшали центральный вход усадебного дома в Марьино, а затем были перевезены на Черную речку и установлены у бокового фасада дачи Строганова, где и находились вплоть до нашего века. В 1920-х годах их видели в районе Путиловского завода. (Нестеров В.В. Львы стерегут город. С. 179-182). [обратно к тексту]

Примечание 15: Канотье (от фр. canotier) - круглая плоская соломенная шляпа. [обратно к тексту]

Примечание 16: Острова являлись предметом пристального внимания живописцев с начала их освоения в XVIII столетии. Сохранилось большое число работ Ф.Виолье, С.Щедрина, А.Мартынова, В.Барта, С.Галактионова, А.Брюлова, К.Беггрова, Л.Госсе и др., посвященных Островам (подробнее см.: Витязева В.А. Невские острова... С. 83-92). [обратно к тексту]

Примечание 17: Речь, по-видимому, идет о строках И.Северянина:

"Сегодня не приду; когда приду не знаю"
Я радуюсь весне, сирени, солнцу, маю!
Я радуюсь тому, что вновь растет трава!
"Подайте мой мотор. Шофер, на острова!"
(июнь 1914 года)[обратно к тексту]

Примечание 18: К сожалению, за послереволюционные годы Каменный остров много утратил в смысле своего былого великолепия. Что-то разрушила война, а что-то - не менее губительное бездушие чиновников. В послевоенные годы остров превратился в "заповедник для резиденций" партийной элиты во главе с Г.В.Романовым, первым секретарем Ленинградского обкома КПСС в 1968-1981 годах. Под государственные резиденции и дачи было занято 18 особняков, причем более 15 памятников были разрущены как несоответствующие этому назначению, среди них дома Бельзена, Гау, Плансона, Собольщикова, Чинизелли, Клейминхель и др. "Выдающиеся памятники русской архитектуры, где разместились новые владельцы, огородили высокими железо-бетонными заборами и они стояли недоступными для обозрения и изучения. Оказалась полностью разрушена планировка пейзажного парка, набережные разгорожены на недоступные участки, а аллеи превращены в железобетонные коридоры для скоростных трасс правительственного транспорта" (Витязева В.А. Каменный остров. С. 3-4; см. также: 1) Перечень ведомственных объектов на Каменном острове и 2) Перечень утраченных памятников архитектуры на Каменном острове - там же. С.259-261, 262-263). [обратно к тексту]

Примечание 19: Ольденбургский, Константин-Фридрих-Петр (Петр Георгиевич) (1812-1881), принц, русский военный, политический и общественный деятель, генерал-адъютант, генерал от инфантерии, сенатор, член государственного совета. Купил дачу (арх. С.Л.Шустов) у обер-шталмейстера князя Долгорукого в 1833 году, вследствии чего она иногда именуется дачей Долгорукого. После смерти принца П.Г.Ольденбургского дача перешла к его наследникам. В XX веке после нескольких пожаров здание было перестроено и сохранилось до наших дней (наб. Малой Невки, 11)(Витязева В.А. Каменный остров. С. 119-125). [обратно к тексту]

Примечание 20: Половцов, Александр Александрович, сын государственного секретаря А.А.Половцова. Дача Половцова, перестроенная в 1912-1916 годах по проекту И.А.Фомина на северо-западной оконечности острова (наб. Средней Невки, 6), является лучшим произведением неокласики начала XX века на Каменном (там же. С.207-210). [обратно к тексту]

Примечание 21: Мордвинов А.А., адмирал, внук адмирала Н.С.Мордвинова. Дача на участке между Большой аллеей и Большим каналом была куплена его матерью и с тех пор сдавалась внаем, в том числе поэту Е.Аничкову, у которого здесь бывал А.А.Блок. В 1834 году дача была перестроена А.И.Штакеншнейдером, следующая перестройка, планировавшаяся в 1915 году по проекту В.А.Щуко, осуществлена не была. Дача Мордвинова не сохранилась до наших дней. В 1922 году Столпянский вспоминал: "...в гуще зеленых деревьев так красиво белели колонны дачи адмирала Мордвинова. Петербургское предание говорит, что здесь собирались декабристы, здесь часто бывал Пушкин... В тяжелую годину разрухи, по неосмотрительности и невежеству, эта дача была сломона и пошла на топливо..." (цит. по: там же. С. 173). [обратно к тексту]

Примечание 22: Точных сведений о даче князя Долгорукого нам обнаружить не удалось, вследствие чего невозможно с уверенностью говорить, о каком именно лице и здании идет речь. Дачей Долгорукого иногда называют дачу Ольденбургского, которому она была продана обер-шталмейстером князем Долгоруким (см. выше), но, очевидно, автор имеет ввиду не его. [обратно к тексту]

Примечание 23: Имеется в виду один из братьев Елисеевых (Сергей (1800-1858) или Степан (1806-1879) Петровичи, основатели торгового дома "Братья Елисеевы", которые также занимались банковской деятельностью. Дача Елисеева была возведена в середине XIX века в результате перестройки дома графини Миних, но в 1890-х годах архитектор В.Иогансен перестроил дом в русском стиле - двухъярусная открытая галерея соединяла два боковых флигеля. Все было богато украшено резьбой. Ограждения, столбики галереи, фонари - прекрасные образцы чугунного литья второй половины XIX века. В 1978 году дом разобрали до основания (там же. С. 135). [обратно к тексту]

Примечание 24: Мертенс Ф.Д., крупный русский предприниматель, владелец торгового дома, располагавшегося на Невском проспекте. Дом Мертенса, построенный в 1912 году по проекту М.С.Лялевича, располагается на набережной Малой Невки (Западная аллея, 1) (там же. С.206-207). [обратно к тексту]

Примечание 25: Дачное строительство началось на Каменном острове с конца 1780-х годов, когда Цесаревичем Павлом Петровичем были пожалованы первые участки под строительство, и несмотря на попытки предотвратить дробление и продажу первоначально выделенных участков, дачное строительство на Каменном на протяжении XIX и начала XX века быстро увеличивалось. Современный автор писал, что "дачемания, болезнь довольно люто свирепствующая между петербургцами, гонит всех из города" (Гребенка Е.П. Петербургская сторона// Петербург в русском очерке XIX века. Л., 1989). Каменный остров вследствие своей принадлежности Императорской Фамилии стал самым фешенебельным прибежищем для петербуржцев на летние месяцы (Витязева В.А. Каменный остров. С. 112-117). [обратно к тексту]

Примечание 26: Дворцовый ансамбль на Крестовском острове был создан в 1852 году А.И.Штакеншнейдером по заказу князя К.Э.Белосельского-Белозерского (1843-1920). Дворец этот, разрушенный бомбежками в годы блокады Ленинграда, представлял собою характерное явление петербургской архитектуры второй половины XIX столетия и по-своему дополнял и обогащал остров. Его репрезентативность и праздничность контрастно подчеркивались архитектурой служебных построек. На дворцовом участке был распланирован обширный пейзажный сад, с прудами, плавно изгибающимися вдоль берегов водоемов дорожками аллей, просторными лужайками, живописными группами деревьев. Вдоль набережной Малой Невки была расположена прямая липовая аллея, она связывала дворец с монументальной гранитной пристанью, где была устроена видовая площадка и пологие спуски к воде (Витязева В.А. Невские острова... С. 51). [обратно к тексту]

Примечание 27: С 1939 года носила имя председателя Кронштадтского Совета М.И.Мартынова. [обратно к тексту]

Примечание 28: Белосельские - русский княжеский род, отрасль князей белозерских. Потомок князя Рюрика в XIX колене, князь Гаврила Федорович, владевший в XVI веке волостью Белое Село, получил от него фамильное прозвище и стал родоначальником князей Белосельских. Император Павел I своим указом повелел, чтобы князь Александр Михайлович Белосельский, как старший в роду, именовался князем Белосельским-Белозерским. В 1823 году право на эту двойную фамилию было подтверждено за его сыном, князем Эспером Александровичем, и его потомством (Гребельский П.Х. Князья Белосельские // Дворянские роды Российской Империи. СПб., 1993. Т. I. Князья. С.295). [обратно к тексту]

Примечание 29: Эта версия находит свое подтверждение в литературе (см.: Горбачевич К.С., Хабло Е.П. Почему так названы? Л., 1975. С.204). [обратно к тексту]

Примечание 30: Другая церковь Рождества Св. Иоанна Предтечи (арх. Ю.Фельтен, 1776-1778) располагается на Каменном острове близ Ушаковского моста. [обратно к тексту]

Примечание 31: Нам не удалось установить точное местонахождение Опекунской улицы - вероятно, что ныне она не существует. [обратно к тексту]

Примечание 32: В литературе о существовании опеки над имуществом князей Белосельских-Белозерских не упоминается. Возможно, она имела место в середине XIX века, когда скончавшемуся в 1846 году генерал-майору князю Эсперу Александровичу наслеаeeвал его трехлетний сын - князь Константин Эсперович. [обратно к тексту]

Примечание 33: Имеется в виду Первая Мировая Война 1914-1919 годов. [обратно к тексту]

Примечание 34: Пасха празднуется в первое воскресенье по истечении недели со дня иудейской Пасхи, что приходится на период от 4 апреля по 8 мая (22 марта-25 апреля по Юлианскому календарю); Рождество - 7 января (25 декабря). [обратно к тексту]

Примечание 35: Основное дачное строительство велось на Каменном острове, однако в начале XX века в восточной части Крестовского острова появились особняки в стиле модерн, выполненные по проектам В.В.Шауба, Р.Ф.Мельцера, А.Клейна, Э.А.Густавсона и И.А.Претро (Витязева В.А. Невские острова... С. 114). [обратно к тексту]

Примечание 36: С 1934 года - Кировский завод. [обратно к тексту]

Примечание 37: Застройка Крестовского острова деревянными доходными домами активно производилась во второй половине XIX столетия (Витязева В.А., Кириков Б.М. Ленинград: Путеводитель. Л., 1988. С. 245). [обратно к тексту]

Примечание 38: Приморский парк Победы был заложен в 1945 году в ознаменование победы СССР в Великой Отечественной войне (проект планирвки - А.С.Никольский, В.В.Степанов, В.В.Медведев, П.С.Волков) (подробнее см. Макаров В.И. Парки Победы. С. 106-142). [обратно к тексту]

Примечание 39: Строительство стадиона имени С.М.Кирова было начато в 1932 году и велось параллельно с работами по созданию Приморского парка Победы. Стадион был открыт в 1950 году (арх. А.С.Никольский, К.И.Кашин, Н.Н.Степанов); реконструирован в 1980 году (там же. С. 128-142). [обратно к тексту]

Примечание 40: Чухонка - река, пересекавшая Крестовский остров с севера на юг. Частично засыпана в 1952 году при сооружении Приморского парка Победы (Санкт-Петербург. Петроград. Ленинград... С. 661). [обратно к тексту]

Примечание 41: Имеется в виду Крымская (Восточная) война 1853-1856 годов. [обратно к тексту]

Примечание 42: В 1855 году англо-французский флот под командованием Р.Дандаса и Ш.Пено обеспечивал на Балтe8ке блокаду побережья и производил бомбардировку прибрежных городов, создавая, таким образом, опасность для Петербурга. [обратно к тексту]

Примечание 43: Еще в XVIII столетии на Крестовском острове существовали значительные охотничьи угодья. Так, например, Екатерина II в своих Записках вспоминала, как в бытность свою Великой Княгиней она была приглашена Чоглоковым "поохотиться у него на острову". Далее она пишет: "По возвращении в дом /Чоглокова И.М./, бывший на острову, мы сели ужинать. Во время ужина поднялся сильный морской ветер; волны были так велики, что заливали ступеньки лестницы, находившейся у дома, и остров на несколько футов стоял в воде" (Екатерина II. Записки Екатерины II. М., 1990 (репр. изд.).С. 126-127). Судя по всему, в данном случае речь идет именно о Крестовском острове. Существование здесь охотничьих угодий подтверждается и в литературе (см.: Витязева В.А., Кириков Б.М. Ленинград... С. 245). [обратно к тексту]

Примечание 44: Нам не удалось обнаружить в литературе сведений, которые бы опровергали это предположение. [обратно к тексту]

Примечание 45: Зимогор - бродяга, босяк, не имеюший постоянного заработка (Сомов В.П. Словарь редких и забытых слов. М., 1996. С. 158). [обратно к тексту]

Примечание 46: Лесной - местность в северной части Санкт-Петербурга, на Выборгской стороне. [обратно к тексту]

Примечание 47: Удельная - местность в северной части Санкт-Петербурга, на севере соседствует с Озерками и Шуваловом, на западе - с Коломягами, на востоке - с Сосновкой и Лесным. С начала XVIII века эта территория - собственность казны, в конце столетия была передана в Департамент уделов - отсюда название. [обратно к тексту]

Примечание 48: Стрелка Васильевского острова - мыс в восточной части острова, омываемый Большой Невой и Малой Невой. В 1703 году здесь размещалась батарея Василия Корчмина - отсюда название острова. В настоящее время трамвайные пути на Стрелке демонтированы. [обратно к тексту]

Примечание 49: Пески - район на Левом берегу Невы, по обе стороны современного Суворовского проспекта. Название получил от характера грунта. [обратно к тексту]

Примечание 50: До 1923 года - 1-10-я Рождественские улицы. [обратно к тексту]

Примечание 51: Новая деревня - местность в северо-западной части Санкт-Петербурга, напротив Каменного острова. [обратно к тексту]

Примечание 52: Также здесь размещался ресторан "Ливадия"; он, "Вилла Роде" и "Аркадия" были в конце XIX-начале XX века знаменитыми на весь Петербург ресторанами, в которых постоянно бывали И.А.Бунин, А.И.Куприн, Л.Н.Андреев, А.А.Блок. В концертных залах и летнем театре Новой деревни выступали Л.В.Собинов и Ф.И.Шаляпин (Санкт-Петербург. Петроград. Ленинград... С. 433). [обратно к тексту]

Примечание 53: Финские сани - сани с длинными полозьями, стоя на которых, при езде следует отталкиваться ногами от земли. [обратно к тексту]

Примечание 54: Домашние комитеты бедноты - организации городской бедноты, создаваемые советской властью в первые годы своего существования для опоры на беднейшие слои населения в городе. [обратно к тексту]

Примечание 55: Новая экономическая политика - проводилась в СССР в период с 1921 по 1929 год, характеризовалась некоторой степенью свободы частного капитала. [обратно к тексту]

Примечание 56: Точнее, решение это было принято 5 мая 1920 года, после чего на Каменном острове были проведены несколько субботников с целью восстановить разрушенные в годы революции и Гражданской войны особняки и сделать их пригодными для организации на их базе домов отдыха. За десять дней первые несколько особняков были приведены в порядок, и 15 мая на острове появились первые отдыхающие. 20 июня состоялось торжественное открытие домов отдыха (подробнее об открытии и деятельности этих домов отдыха см.: Витязева В.А. Каменный остров. С. 222-226; см. также: Бейнар Н.А. Детская трудовая колония им. А.В.Луначарского. Ленинград. Каменный остров 1919-1923. Воспоминания колониста// там же. С. 250). [обратно к тексту]

Примечание 57: Ростра (лат. Rostra - нос корабля). В Древнем Риме рострой называлась ораторская трибуна на форуме, украшенная носами вражеских кораблей, захваченных римлянами в 338 году до н.э. при Анциуме в ходе Латинской войны 340-338 годов. Ростра была отреставрирована при Августе носами кораблей египетской царицы Клеопатры VII после поражения ее флота в 31 году до н.э. в битве при Акции. В Петербурге рострами (в первоначальном значении) украшены знаменитые колонны Тома де Тамона на стрелке Васильевского острова - отсюда их название - Ростральные колонны. [обратно к тексту]

Примечание 58: Кубизм (франц. cubisme, от cube - куб) - модернистское течение в изобразительном искусстве (преимущественно в живописи) первой четверти XX века, которое выдвинуло на первый план задачу формального конструирования объемной формы на плоскости, сведя к минимуму изобразительно-познавательные функции искусства. [обратно к тексту]

Примечание 59: Чемберлен, Остин (1863-1937), государственный деятель Великобритании, занимал различные должности в Кабинете министров, один из инициаторов попыток организации военной интервенции против СССР. [обратно к тексту]

Примечание 60: Каменноостровский театр - уникальный памятник русского деревянного зодчества периода классицизма. Построен в 1827 году по проекту С.Л.Шустова, в 1842-1844 годах А Кавос провел обширные реставрационные работы. С 1882 года театр использовался как склад декораций (см.: там же. С. 144-151). [обратно к тексту]

Примечание 61: На территории Прибалтики, со времен Екатерины II полностью входившей в состав Российской Империи, после революции образовались три советских республики - Эстонская, Литовская и Латвийская, которые после падения в них Советов провозгласили создание независимых буржуазных республик - в Эстонии и Литве - в 1919, а в Латвии - в 1920 году. [обратно к тексту]

Примечание 62: Керенский, Александр Федорович (1881-1970), русский политический деятель, с 8(21) июля 1917 года вплоть до Октябрьской революции занимал пост председателя Временного правительства. С 1918 года находился в эмиграции, сначала во Франции, а затем в США. [обратно к тексту]

Примечание 63: Сестрорецк - город в 36 км к северо-западу от Санкт-Петербурга, на северном берегу Финского залива при впадении в него реки Сестры. [обратно к тексту]

Примечание 64: Верещагин, Василий Васильевич (1842-1904), русский живописец-баталист. Погиб при взрыве броненосца "Петропавловск" близ Порт-Артура. Серия картин на тему Отечественной войны 1812 года была создана в 1887-1904 годах. [обратно к тексту]

Примечание 65: После революции многие бывшие представители знати, высшего чиновничества офицеры и генералы армии, не сумевшие или не захотевшие эмигрировать, были вынуждены зарабатывать на свой кусок хлеба самым неквалифицированным трудом. Так, генерал-лейтенант, бывший генерал Свиты и товарищ министра внутренних дел В.Ф.Джунковский служил церковным сторожем, по возможности подрабатывая уроками французского языка. До сих пор рассказывают, что небезызвестный академик Н.Я.Марр в 20-е годы ездил по городу в пролетке, которой правила бывшая графиня. [обратно к тексту]

Примечание 66: Шлиссельбург (с 1944 года Петрокрепость) - крепость на Ореховом острове , в истоке р.Невы из Ладожского озера. С начала XVIII века использовалась в качестве тюрfcмы преимущественно для политических заключенных. [обратно к тексту]

Примечание 67: Новорусский, Михаил Васильевич (1861-1925), русский революционер, народоволец. В 1887-1905 годах был заключен в Шлиссельбургскую крепость за участие в организации покушения на Императора Александра III. Вел большую научную и общественную работу в области естествознания, музееведения, народного образования. Оставил воспоминания. [обратно к тексту]

Примечание 68: Соляной городок - местность в центральной части Санкт-Петербурга, на левом берегу р. Фонтанки, напротив Летнего сада. В конце XVIII-начале XIX века здесь располагались соляные склады - отсюда название. Здание для размещения Выставок и Сельскохозяйственного музея было построено в 1876-1879 годах (арх И.С.Китнер). [обратно к тексту]

Примечание 69: Рядом, на Каменном острове, до 1922 года располагался Сельскохозяйственный институт. [обратно к тексту]

Примечание 70: В 1914 году в связи с начавшейся войной с Германией Санкт-Петербург был переименован в Петроград, однако после смерти В.И.Ленина в 1924 году город получил новое имя - Ленинград, которое и носил до 12 июня 1991 года, когда ему было возвращено первоначальное название. [обратно к тексту]

Примечание 71: Автор ошибается, называя Санкт-Петербургский речной яхт-клуб Императорским, которым он в действительности не являлся. Этот клуб был открыт в 1860 году на Черной речке, а позднее был перенесен на Крестовский остров. Императорским являлся Санкт-Петербургский яхт-клуб, открытый в 1846 году (Санкт-Петербург. Петроград. Ленинград... С. 684). [обратно к тексту]

Примечание 72: Нилов, Константин Дмитриевич (1856-1919), генерал-адъютант, вице-адмирал, герой русско-турецкой войны 1877-1878 годов, кавалер ордена Св. Георгия IV степени. Близкий друг Императора Николая II. Репрессирован большевиками. [обратно к тексту]

Примечание 73: Журнал "Рулевой" являлся печатным органом Российского парусного гоночного союза и выходил в Петербурге в 1913-1916 годах. [обратно к тексту]

Примечание 74: Ростан, Эдмон (1868-1818), французский поэт и драматург, Член Французской академии. Пьеса "Орленок" была издана в 1900 году. [обратно к тексту]

Примечание 75: Стадион им. В.И.Ленина - ныне стадион "Петровский". [обратно к тексту]

Примечание 76: В 1918-1940 году советско-финская граница проходила в непосредственной близости от Ленинграда, в районе Сестрорецка и Белоострова. [обратно к тексту]

Примечание 77: Общество "Дельфин" стало первым советским обществом плавания. [обратно к тексту]

Примечание 78: Русско-азиатский банк - крупнейший банк в дореволюционной России. [обратно к тексту]

Примечание 79: Точнее, князь Юсупов граф Сумароков-Эльстон, Феликс Феликсович (1887-1967), представитель высшей аристократии дореволюционной России. По отцовской линии являлся правнуком прусского короля Фридриха-Вильгельма IV и внучки М.И.Кутузова, был женат на троюродной сестре и племяннице Императора Николая II, княжне Императорской крови Ирине Александровне. В 1916 году вместе с Великим Князем Дмитрием Павловичем и В.М.Пуришкевичем участвовал в убийстве Г.Е.Распутина. Автор, несомненно, ошибается, приписывая князю Ф.Ф.Юсупову столь внушительные спортивные достижения. [обратно к тексту]

Примечание 80: Распутин (наст. фам. Новых). Григорий Ефимович (1864 или 1865-1916), фаворит Императора Николая II и его супруги Императрицы Александры Федоровны. Убит в Петрограде группой монархистов. [обратно к тексту]

Примечание 81: Журнал "Всевобуч и спорт" выходил в Петрограде в 1922-1923 годах. [обратно к тексту]


Пчела #28-29 (сентябрь-октябрь 2000)


 



Перейти на главную История создания журнала Адресная книга взаимопомощи Об интересных местах Об интересных людях Времена Многонациональный Петербург Клубы и музыка Прямая речь Экология Исторический материализм Метафизика Политика Правые Левые Благотворительность и третий сектор Местное самоуправление Маргиналии Дети и молодежь Наркозависимые Бывшие заключенные Глухие Слепые Люди в кризисной ситуации Душевнобольные Алкоголики Инвалиды-опорники

© 1996-2013 Pchela

Письмо в "Пчелу"