Предыдущая Следующая

Мы видим, таким образом, что в противовес стремлению драматурга показать внутреннюю противоречивость героини Берне требует цельности и единства характера.

Пьесы разных авторов для Берне лишь повод говорить о положении Германии. Стесненный жесточайшей цензурой, обсуждая нравственные черты персонажей драмы, писатель думал прежде всего о том, чтобы покончить с немецкой рефлексией, заменой дела рассуждениями. Именно это лежит в основе его критики Гамлета. Подхватив суждения Гете о слабости Гамлета, Берне в этюде, посвященном трагедии Шекспира, отождествляет датского принца с немецкой интеллигенцией, которая только и делает, что размышляет, причем размышляет она субъективистски, эгоистически, только о себе. Здесь Берне, по-видимому, делает выпад против философии Фихте3. Сколько иронии в замечании Берне о том, что «Гамлет» появился в Англии! «Если бы Гамлета создал немец, я бы этому нисколько не удивился. Немцу нужен для этого лишь красивый, удобочитаемый почерк. Ему достаточно описать себя, и Гамлет готов!»

Другой персонаж Шекспира — Шайлок из «Венецианского купца» — служит Берне поводом для обсуждения положения евреев в Германии.

вильгельм телль и проблема революции

Статья Берне «О характере Вильгельма Телля в драме Шиллера» (1828) ставит проблему личности революционера. Герой Шиллера отнюдь не был бунтарски настроен, и Берне беспощаден в своей характеристике Телля: он филистер, которому присуща верноподданность; ему свойственны все бюргерские добродетели, он хороший отец, муж, но не создан для того, чтобы стать вождем народной революции. Берне напоминает центральный эпизод истории Телля, когда наместник Австрии Гес-слер приказывает ему стрелять в яблоко, поставленное на голове сына. Как мог Телль повиноваться чудовищному приказу Гесслера? Любящий отец должен был бы возмутиться, отказаться выполнять такое бесчеловечное требование или даже убить тирана. Но Телль послушно выполнил все, что приказал Гесс-лер.

Анализ поведения Телля, каким он показан в драме, приводит Берне к вопросу, почему Шиллер сделал его героем драмы. В связи с этим Берне касается вопроса об историзме в драме. «Драматический поэт, обрабатывающий исторический сюжет, может согласно своему замыслу изменить подлинную историю, ибо это не вредит истории, она известна, и то, что произошло, остается таким, каким оно было. Однако он не имеет права изменять дух предания. Оно сохраняется благодаря вере в него и погибает, когда от этой веры отказываются или по-иному толкуют события. Таковым является предание о подвиге Телля. Из этого ограничения возникают обстоятельства, с которыми искусство не может справиться. Шиллер обстоятельно и искусно рисует перед нашим взором страдания швейцарцев; мы видим, что приходится терпеть и чего боятся Баумгартен, Мельхталь, Берта и др. Их страдания стекаются в огромное море бедствий; их жалобы приводят к объединению, которое и освободило страну. Телль, однако, действует и страдает как монархист, и топографически он не разделяет судьбу Швейцарии, и ему совсем не пристало играть роль монархиста. Он слишком пуглив, нерешителен, покорен. Его душа отнюдь не заполняет целиком этого широкоплечего малого. Однако трудно объяснить, почему Шиллер изобразил его таким. Он мог сделать так, чтобы он все совершил, все перенес, что он сделал и вытерпел, но оказался бы при этом более смелым, разумным, властным» (229).


Предыдущая Следующая

 



Перейти на главную История создания журнала Адресная книга взаимопомощи Об интересных местах Об интересных людях Времена Многонациональный Петербург Клубы и музыка Прямая речь Экология Исторический материализм Метафизика Политика Правые Левые Благотворительность и третий сектор Местное самоуправление Маргиналии Дети и молодежь Наркозависимые Бывшие заключенные Глухие Слепые Люди в кризисной ситуации Душевнобольные Алкоголики Инвалиды-опорники

© 1996-2013 Pchela

Письмо в "Пчелу"