Предыдущая Следующая

Вместе с другими романтиками Гофман считает самым романтическим искусством музыку, она — «таинственный язык того таинственного царства духа, дивные звуки которого, находя отзвуки в нашей душе, побуждают ее к высшей жизни» (С. 1,104).'В рассказе «серапионовца» Теодора описан музыкант; сочиненная им симфония, «подобно созданиям в этом роде Бетховена, должна была рассказать небесным языком о дивных чудесах той далекой романтической страны, к которой мы стремимся с таким неизъяснимым желанием. Она должна была, подобно тем чудесам, явиться воочию среди нашей скудной, бедной житейской обстановки и запеть голосом сирены, невольно привлекающей к себе тех, которые ему поддаются!» (С. 1, 97).

Поэт и композитор — члены одного братства. Говорящий пес Бергапца, заимствованный у Сервантеса, выражает мысли самого Гофмана о поэзии. Она вовсе не способность «болтать, о чем только вздумается», а «тот верный разум, который постигает природу в самой священной ее глубине» (К. 165) 1 Когда она возникла, «поэзия была стремлением души выражать те звуки, которые природа заставляет на тысячи ладов отражаться в каждом существе, как свои собственные» (К. 165). В те идиллические, воображаемые времена положение поэтов было иным, чем теперь. Люди тогда «уважали поэтов, как пророков, которые возвещали о прекрасном, неведомом мире... (К. 165) Художник возвышался над толпой, тогда как теперь, в пору, когда богатые мещане получают крохи художественного воспитания, каждый считает себя вправе болтать об искусстве и «проникать в глубочайшие тайники поэта и художника и мерить его на свой аршин. Но можно ли нанести художнику оскорбление более глубокое, чем то, когда толпа считает его своим ровнею?» (К. 165— 166). Эта тема, как известно, особенно волновала Гофмана, и он острее, чем Гете в «Торквато Тассо», показал трагедию художника в обществе, где господствуют аристократы и мещане.

Образцом романтического поэта для Гофмана является Но-валис — «он в поэзии, как и в жизни, хотел только самого высокого, самого святого <...> Его упрекали в непонятности и напыщенности,— хотя для того, чтобы его понять, нужно было только спуститься вместе с ним в самые глубокие глубины и оттуда, как из идущей в вечность шахты, вынести на свет божий те чудесные сочетания, которыми природа объединяет все явления в одно целое; для этого однако у большинства не хватало внутренней силы и мужества» (К- 204) Вторым примером романтического поэта для Гофмана служит Фридрих дела Мотт Фуке; «он господствует как неограниченный властелин в царстве чудесного, странные образы и явления которого повинуются его могучему волшебному зову...» (К. 205)


Предыдущая Следующая

 



Перейти на главную История создания журнала Адресная книга взаимопомощи Об интересных местах Об интересных людях Времена Многонациональный Петербург Клубы и музыка Прямая речь Экология Исторический материализм Метафизика Политика Правые Левые Благотворительность и третий сектор Местное самоуправление Маргиналии Дети и молодежь Наркозависимые Бывшие заключенные Глухие Слепые Люди в кризисной ситуации Душевнобольные Алкоголики Инвалиды-опорники

© 1996-2013 Pchela

Письмо в "Пчелу"