Предыдущая Следующая

| Он, конечно, не настолько наивен, чтобы утверждать подлинную достоверность фантастических изображений, создаваемых художником. Действительное существование имеют не отдельные образы, не то или иное вымышленное событие, а то духовное содержание, которое воплощено в них. Не наивная вера в чертовщину утверждается Гофманом, а понимание того, что создания творческого воображения художника содержат истину о жизни, более глубокую и достоверную, чем отдельно взятые реальные факты, воспринимаемые рассудочным сознанием, неспособным постигнуть связь вещей. ','

Герои Гофмана, его «серапионовы братья», принявшие эту «веру», невысокого мнения об искусстве, в котором образы являются «простыми копиями с натуры» (С. 1, 95) Искусство

выше простого подражания действительности, ибо оно — воплощение духа художника, претворяющего реальность в поэтические образы. Художник — это творец в самом высшем смысле слова. Но он не бесстрастное существо, ткущее ткань красивого вымысла, а живой человек, с особенной силой и чувствительностью переживающий все, что может случиться в человеческой судьбе. «Отчего, скажите, иногда поэтическое произведение, вполне хорошее по форме и изложению, не производит на нас никакого впечатления, точно выцветшая картина, и вся вычурная красота его оставляет нас холодными? — говорит один из «серапионов», Лотар.— Причина проста: поэт не видал сам образов, о которых говорит; радость, счастье, ужас и торжество не волновали его души по мере того, как он проникался своей темой; не побуждали его высказать в огненных словах пожиравшее его внутренне пламя» (С. 1, 73).

Тот же Лотар замечает, что Серапион был неправ, когда утверждал, будто творческая фантазия питается одним лишь духом. Само собой ничто не происходит. Обращаясь мысленно к Серапиону, герой Гофмана говорит: «...мой пустынник, ты не признавал внешнего мира, ты не замечал открытого рычага, которым он давил на твою внутреннюю силу. Когда ты с наводящей ужас проницательностью утверждал, что только дух может видеть, слышать и чувствовать, что один он сознает факты, и что поэтому признанное им за существующее должно существовать на самом деле, ты забывал при этом, что, наоборот, внешний мир заставляет заключенный в теле дух действовать так или иначе» (С. 1, 74). «Спор» с Серапионом — спор единомышленников, диалектическое выяснение истины. Из него выводится правило «Серапионова братства» — сочинителей разных историй: «пусть каждый, прежде чем решится что-либо читать, сначала убедится, что он действительно видел и созерцал изображаемый предмет, или, по крайней мере, пусть ревностно стремится отделать возникающие в душе образы всеми подходящими штрихами, красками, тенями, светом и уже потом только, вполне вдохновясь, выведет изображаемое из внутреннего мира во внешний» (С. 1, 74—75).


Предыдущая Следующая

 



Перейти на главную История создания журнала Адресная книга взаимопомощи Об интересных местах Об интересных людях Времена Многонациональный Петербург Клубы и музыка Прямая речь Экология Исторический материализм Метафизика Политика Правые Левые Благотворительность и третий сектор Местное самоуправление Маргиналии Дети и молодежь Наркозависимые Бывшие заключенные Глухие Слепые Люди в кризисной ситуации Душевнобольные Алкоголики Инвалиды-опорники

© 1996-2013 Pchela

Письмо в "Пчелу"