Предыдущая Следующая

Но цель драмы иная. Недостаточно изобразить жизнь во всей ее многосложности, как то делал Шекспир. Драма, по Ф. Шлегелю, «имеет еще другую и высшую цель. Она должна не только предлагать загадку бытия, но и разрешать ее; она должна выводить жизнь из запутанностей настоящего и, проведя через них, довести до окончательного развития и окончательного разрешения» (128).

Отвергая трагедию шекспировского типа, Ф. Шлегель противопоставляет ей особый вид христианской трагедии. Существует, говорит он, три способа решения драматического конфликта. Первый — когда герой ввергается в пучину полной гибели; второй — когда развязка не совсем мрачна; третий — «когда из смерти и страдания возникает новая жизнь и просветление, преображение внутреннего человека» (130).

«Валленштейн» Шиллера, «Макбет» Шекспира и Фауст в народном сказании — примеры трагедии первого рода. Трагедии второго рода, заканчивающиеся примирением, встречались у древних. К ним относятся, например, «Эдип» и «Антигона» Софокла, ибо страдания слепого Эдипа и его дочери изображают смерть как некий переход к «богам-примирителям» и оставляют у зрителей «чувство кроткой, более меланхолической, чем горестной растроганности» (131)

Третий и высший род драматической развязки тот, когда, по Ф. Шлегелю, действие крайнюю степень страдания «преобразует в духовное просветление». «В этом роде Кальдерон между всеми поэтами занимает первое и высочайшее место» (131),

а его «Поклонение кресту» и «Стойкий принц» — высшие образцы трагедии такого рода. «Христианственность, если можно так выразиться, заключается не только в сюжете, но преимущественно и гораздо более в складе чувств и мыслей, повсеместно господствующем у Кальдерона». Вот почему, по Ф. Шлегелю, «из всех драматических поэтов Кальдерон есть самый превосходный христианский и потому именно наиболее романтический поэт» (132). Отождествление христианства и романтики далее подробно развивается Ф. Шлегелем. Романтизм «ближайшим образом и преимущественно основывается на чувстве любви, которое вместе с христианством и через нее господствует в поэзии. В этом чувстве любви самое страдание является только как средство к просветлению и высшему преображению» (134) Здесь у писателя, создавшего в молодости апологию чувственности в романе «Люцинда», ясно видна «тонзура», о которой писал Гейне,


Предыдущая Следующая

 



Перейти на главную История создания журнала Адресная книга взаимопомощи Об интересных местах Об интересных людях Времена Многонациональный Петербург Клубы и музыка Прямая речь Экология Исторический материализм Метафизика Политика Правые Левые Благотворительность и третий сектор Местное самоуправление Маргиналии Дети и молодежь Наркозависимые Бывшие заключенные Глухие Слепые Люди в кризисной ситуации Душевнобольные Алкоголики Инвалиды-опорники

© 1996-2013 Pchela

Письмо в "Пчелу"