Предыдущая Следующая

Следующая великая эпоха в истории драмы связана с именем Шекспира. В его творчестве Ф. Шлегель различает ранний период, когда его произведения подобны примитивам итальянской живописи, «они лишены перспективы и прочих совер-

шенств» (197), и произведения собственно романтические. «Любовь, дружба и светское общество, согласно его собственным признаниям, совершили благотворную революцию в его душе. Знакомство с утонченными стихотворениями Спенсера, любимца знати, питало его романтическое вдохновение. Отсюда очевидно возник его интерес к новеллам, которые он со значительно более глубоким пониманием, чем его предшественники, заново переработал для сцены, придал им особое строение и драматизировал в фантастическом духе. Искусство этого же типа отразилось и на исторических драмах, сообщив им богатство, изящество и остроумие, и оно же придало его драмам романтический колорит, который вместе с глубокой серьезностью создает их характерное своеобразие и превращает их в романтическую основу современной драматургии, основу достаточно прочную — на вечные времена» (197).

Это суждение интересно не столько для характеристики творчества Шекспира, сколько для выявления формирующейся концепции романтической драмы. Кроме подразумеваемой свободы от правил классицизма, Шлегель выдвигает как типично романтические чисто внешние элементы романтической драмы. Важный элемент романтической трактовки Шекспира отметил Н. Берковский: «О «Ромео и Джульетте» есть несколько строк, заслуживающих внимания у раннего Фридриха Шлегеля. Он писал об этом творении Шекспира без обычного для него жара и энергии философской спекуляции, с редкостной для него нежностью, как если бы речь шла о собственном его детище. Главное для него — в лиризме этой трагедии. Ей присуща единая музыкальная настроенность, лирическая однородность, чего нельзя воспринять рассудком и что подлежит одному лишь тонкому чувству». Трагедия это — здесь Н. Берковский цитирует статью «Об изучении греческой поэзии» Ф. Шлегеля — «романтический" вздох о беглости и краткости юношеского счастья. Это жалобная песня, почему свежий цвет быстро увядает уже весной под безжалостным дыханием грубой судьбы. Это захватывающая элегия, в которую воткали сладостную боль, не отделимую от страдания радость любви. Волшебное смешение грациозного и горестного, его-то и называют элегией» 7


Предыдущая Следующая

 



Перейти на главную История создания журнала Адресная книга взаимопомощи Об интересных местах Об интересных людях Времена Многонациональный Петербург Клубы и музыка Прямая речь Экология Исторический материализм Метафизика Политика Правые Левые Благотворительность и третий сектор Местное самоуправление Маргиналии Дети и молодежь Наркозависимые Бывшие заключенные Глухие Слепые Люди в кризисной ситуации Душевнобольные Алкоголики Инвалиды-опорники

© 1996-2013 Pchela

Письмо в "Пчелу"