Предыдущая Следующая

Как известно, сила романтической литературы состояла в том, что она глубоко вскрыла противоречия современной жизни, осветила ряд явлений, вызванных к жизни новыми социальными условиями, возникшими при переходе от феодализма к капитализму. Однако закономерности, определившие явления, их действительные причины романтикам еще не могли быть в полной мере известными. Поэтому реальная обусловленность некоторых жизненных процессов представлялась им следствием действия таинственных, сверхъестественных сил. Художественная фантазия восполнила еще не постигнутые сознанием отсутствующие звенья в цепи жизненных фактов. Именно это объяснит нам мнение Гофмана, что искусство требует вымысла, но вымысел обладает поэтической правдой. Фантастические образы не следствие бесплодной игры воображения, а художественное воплощение еще не постигнутых разумом законов жизни.

Опера для Гофмана — жанр, в котором «должно воочию выразиться влияние на нас мира высших явлений», поэтому именно в ней полнее всего выражается «сущность романтизма». «... Язык этого мира должен быть гораздо выразительнее обыкновенного или, еще лучше, должен быть заимствован из чудесного царства музыки и пения, в котором действия и положения, выраженные могучим потоком звуков, охватывают и поражакп нас с гораздо большею, чем обыкновенный язык, силою» (С. 1, 105).

В своей романтической прозе Гофман создавал фантастические образы и ситуации, захватывавшие читателя с большой

Силой; они тоже должны были выразить «влияние на нас мира высших явлений», т. е. сил, действующих на жизнь человека, но еще не постигнутых до конца, а то и вовсе остававшихся таинственными и неразгаданными.

Из всех драматических жанров трагедия, по мнению Гофмана, особенно близка опере, недаром, как он отмечает, «старинные трагедии декламировались на музыкальный лад» (С. 1, ПО). Трагическая опера и трагедия в драматическом театре родственны не только по внешним признакам, «В большинстве старинных трагических опер, какие, к сожалению, теперь больше уже не пишутся, всегда глубоко поразит и увлечет слушателя истинно героический характер действия и внутренняя мощь в положениях действующих лиц. Таинственная, мрачная сила, царящая над людьми и богами, открывается здесь перед глазами зрителя, и он слышит выраженные могущественными вещими звуками приговоры судьбы, стоящей выше самих богов» (С. 1, 109). И далее, явно под влиянием «Размышлений монаха, любящего искусства» Вакенродера, Гофман указывает «на глубокую родственность церковной музыки с трагической оперой» (С. 1, ПО).


Предыдущая Следующая

 



Перейти на главную История создания журнала Адресная книга взаимопомощи Об интересных местах Об интересных людях Времена Многонациональный Петербург Клубы и музыка Прямая речь Экология Исторический материализм Метафизика Политика Правые Левые Благотворительность и третий сектор Местное самоуправление Маргиналии Дети и молодежь Наркозависимые Бывшие заключенные Глухие Слепые Люди в кризисной ситуации Душевнобольные Алкоголики Инвалиды-опорники

© 1996-2013 Pchela

Письмо в "Пчелу"