Предыдущая Следующая

Лэму несомненна и польза того, что благодаря театру многие впервые знакомятся с Шекспиром. «Я не требую того, чтобы Гамлета не играли; я говорю лишь о том, во что превращается Гамлет, когда его играют» (129). Актер создает внешний облик героя, воспроизводит его жесты, добиваясь внимания к тому, что он говорит. Эффект представления заключается «не в том, что такое данный характер, а в том, как он выглядит, не в том, что он говорит, а в том, как он говорит» (129). Поэтому, если бы какой-нибудь второстепенный драматург (Лэм называет Ьэнкса и Лилло) написал пьесу на тот же сюжет, сохранив фабулу, поступки персонажей, но совершенно исключив поэзию Шекспира, то театральное представление производило бы такое же впечатление, как и пьеса Шекспира. Иначе говоря, следуя Колриджу, Лэм считает поэзию важнейшим компонентом трагедий Шекспира. Именно это качество его драматургии, считает критик, театр не способен воплотить достойным образом.

Лэм не спорит против распространенного мнения о естественности, присущей пьесам Шекспира, ибо они основаны на глубоком понимании человеческой природы. Беря в качестве примера образ Отелло, Лэм отмечает, что Шекспир раскрывает самые глубины этого характера, показывая сильные и слабые стороны его личности, героизм и способность заблуждаться, мучительную ревность, проистекающую из силы его любви. Все это, по мнению Лэма, невозможно показать в театре. Зрители видят лишь нечто туманное, неясное, понимают, что актер изображает страсть, но все, что происходит на сцене, лишь внешний символ, не дающий полного представления о том, что действительно происходит в душе героя.

Лэм справедливо замечает, что «характеры Шекспира больше предмет для размышления, чем для интереса и любопытства относительно того, как они поступят; читая о любом из его больших злодеев — Макбете, Ричарде и даже Яго,— мы думаем не столько о совершенных ими преступлениях, сколько о гордости, властолюбии, интеллектуальной активности, побуждающих преступить моральные границы» (135). У других драматургов пьесы построены так, что интерес вызывается преступлением, которое совершает герой, тогда как у Шекспира злодейские поступки производят меньшее впечатление, чем изображение побуждений человеческих душ во всем их извращенном величии,— вот что на самом деле реально в пьесах Шекспира. И снова критик задается вопросом — как можно все это выразить внешними средствами актерской игры?!


Предыдущая Следующая

 



Перейти на главную История создания журнала Адресная книга взаимопомощи Об интересных местах Об интересных людях Времена Многонациональный Петербург Клубы и музыка Прямая речь Экология Исторический материализм Метафизика Политика Правые Левые Благотворительность и третий сектор Местное самоуправление Маргиналии Дети и молодежь Наркозависимые Бывшие заключенные Глухие Слепые Люди в кризисной ситуации Душевнобольные Алкоголики Инвалиды-опорники

© 1996-2013 Pchela

Письмо в "Пчелу"