Предыдущая Следующая

Такой театр, считает Лэм, ничем не отличается от жизни. Соответственно и к персонажам на сцене относятся так же, как если бы они были реальными людьми. А это означает, что к ним и к их поведению применяются нравственные правила, бытующие в жизни. При подобном подходе герои английских комедий периода Реставрации выглядят безнравственными, а комические ситуации как противоречащие морали, и вся эта драматургия оказывается за пределами дозволенного, ибо оскорбляет нравственное чувство буржуазной публики. «Мы являемся зрителями сюжета или интриги (не сводимых в жизни к правилам строгой морали) и принимаем их за подлинные. Мы подменяем драматический персонаж реальной личностью и соответственно судим его» (648—649) Обычно столь иронически сдержанный, Лэм не может удержаться от сарказма, когда отмечает непонимание различия между сценой и жизнью. Театр лишился своей привилегии свободно показывать людей и обстоятельства. «Мы не смеем показывать и даже называть что-либо дурное. Подобно глупым собакам, мы лаем на тени. Мы опасаемся заразы от изображения плохого на сцене и боимся нарисованного прыща. Беспокоясь о том, чтобы наша мораль не простудилась, мы укутываем ее в большое шерстяное одеяло, предохраняющее от солнечных лучей» (649).

Между тем человеку приятно хоть ненадолго выйти из привычного круга. Лэм признается, что ему нравится подышать подчас свежим воздухом, освободившись от строгого контроля морали, пожить хоть немного вне юрисдикции суда, помечтать о мире, в котором нет никаких ограничений. После таких недолгих эскапад человек возвращается освеженным в свой при-

вычный мир: «Я с большим удовольствием ношу мои кандалы после того, как вдохнул воображаемую свободу» (650). Именно так чувствует себя Лэм после прочтения комедий Конгрива н даже — он говорит это с ироническим удивлением — Уичер-ли, которого считали чудовищем безнравственности. Лэм считает, что общество, изображенное в этих комедиях, нельзя считать реальным. Для него все происходящее в пьесах комедиографов Реставрации — «игра остроумной фантазии» (650). «Это самостоятельный мир, подобный сказочному» (650). Если перенести персонажи комедий Реставрации в современную пьесу, то, считает Лэм, их придется судить по законам реального мира, и тогда герои и героини не выживут, шутит Лэм. «Но так ли уж они плохи в своем мире?» — спрашивает он и отвечает: «Все эти Фейноллы и Мирабели, Дориманты и леди Тачвуд в своей сфере ничуть не оскорбляют мое моральное чувство. Они находятся в своей стихии. Они не нарушают никаких законов и принятых ограничений. Они их не знают. Они покинули христианский мир, чтобы переселиться в страну — как бы ее назвать? — адюльтера, в Утопию галантности, где наслаждение есть долг, а нравы отличаются полной свободой. Это чисто вымышленный мир, не имеющий никакого отношения к настоящему. Никакой добродетельный человек не может быть оскорблен как зритель, ибо добродетельные люди на этой сцене не страдают. С нравственной точки зрения все персонажи этих пьес пусты и ничтожны, а немногие исключения попали туда по ошибке. Великое мастерство Конгрива в особенности проявилось в том, что он полностью исключил из своих пьес,— если не считать некоторых добрых поступков Анжелики,— не только всякое подобие безупречных характеров, но вообще какую бы то ни было претензию на доброту или хорошие чувства» (651).


Предыдущая Следующая

 



Перейти на главную История создания журнала Адресная книга взаимопомощи Об интересных местах Об интересных людях Времена Многонациональный Петербург Клубы и музыка Прямая речь Экология Исторический материализм Метафизика Политика Правые Левые Благотворительность и третий сектор Местное самоуправление Маргиналии Дети и молодежь Наркозависимые Бывшие заключенные Глухие Слепые Люди в кризисной ситуации Душевнобольные Алкоголики Инвалиды-опорники

© 1996-2013 Pchela

Письмо в "Пчелу"