Предыдущая Следующая

В то время как большинство европейских и английских романтиков интересовались преимущественно трагедией, а комическим лишь в той мере, в какой оно входило в состав трагедий, Лэма глубоко интересовала комедия и комическое. Его подход к этой проблеме был не отвлеченно теоретическим. Лэм связывал вопрос о комедии с ее театральным воплощением.

Характерным образцом его теоретической эссеистики является коротенькое рассуждение «Сценическая иллюзия» (1825). Для иллюстрации манеры Лэма приведем это эссе в извлечениях.

Успех или неуспех сценического исполнения, пишет Лэм, принято измерять степенью сценической иллюзии правды, достигаемой актерами. В трагедии актер и в самом деле не должен замечать публику и действовать на сцене с наибольшей жизненной убедительностью. Но в комедии дело обстоит иначе. Изображая экстравагантные или неприятные характеры, комик достигает наибольшего эффекта тогда, когда как бы обращается к зрителям, приглашая их участвовать в игре. Для этого требуется особая тонкость исполнения, доступная лишь выдающимся актерам.

Комедия отнюдь не копия действительности, утверждает Лэм, и, говоря так, он развивает принцип, выраженный Кол-риджем по отношению к трагедии. «Самая отвратительная слабость человеческой природы, наблюдаемая как в нас самих,

так и в других,— это, пожалуй, трусость. Зрелище Труса на сцене, показанное со всей правдоподобностью, способно вызвать что угодно, но не веселье. Многие из нас помнят трусов в исполнении Джека Баннистера. Можно ли представить себе что-нибудь более веселое и приятное? Нам нравились эти негодники. Чем же это достигалось, как не изысканным искусством актера, умевшим создавать в нас, зрителях, даже тогда, когда мы тряслись от смеха, впечатление, что он и вполовину не настолько труслив, как нам кажется. Мы видели в нем все признаки трусости: дрожащие губы, подгибающиеся колени, стучащие зубы; можно было поклясться, что «этот тип струсил». Но мы забыли тем временем — или хранили это в тайне для самих себя,— что он ни на миг не потерял своего самообладания; что все бесконечные комичные взгляды и жесты, предназначавшиеся для нас, но невидимые его партнерам на сцене, свидетельствовали о том, что уверенное владение своими актерскими средствами никогда не покидало его. Что это было: портрет подлинного труса? Или скорее подобие, которое умный художник ловко подставил вместо подлинника. <...>


Предыдущая Следующая

 



Перейти на главную История создания журнала Адресная книга взаимопомощи Об интересных местах Об интересных людях Времена Многонациональный Петербург Клубы и музыка Прямая речь Экология Исторический материализм Метафизика Политика Правые Левые Благотворительность и третий сектор Местное самоуправление Маргиналии Дети и молодежь Наркозависимые Бывшие заключенные Глухие Слепые Люди в кризисной ситуации Душевнобольные Алкоголики Инвалиды-опорники

© 1996-2013 Pchela

Письмо в "Пчелу"